Его воодушевление оказалось заразительным. Линь Чун поймала себя на том, что тихо бормочет слова одобрения, пока он указывал на сторожевые вышки, оборонительные укрепления и местность с плотными горными склонами и извилистыми болотами ниже, которая сама по себе создает препятствие для атаки противника. Глубокая естественная расщелина разрезала гору, выходя к тропе, по которой они спускались, и Жуань Седьмой принялся хвастаться дополнительными сооружениями, предусмотрительно возведенными выше по склону на случай наступления большой армии: бревна, валуны и дамбы, готовые с ревом обрушиться на расщелину, хороня под собой любого, кто осмелится ступить на гору.
Линь Чун кивала, пока ее сердце раздирали противоречивые чувства, словно дикие пчелы. Жестокость, которую готов был проявить этот разбойничий оплот, виделась ей двумя сторонами одной медали. С одной стороны, ее одолевал настоящий ужас: она воочию представила, сколько военных может пасть при любой обреченной на провал, атаке этого логова беззакония. Но с другой – вот перед ней Жуань Седьмой, молодой, порядочный, полюбившийся ей, раздувающийся от гордости за то, как они защищали своих… И такие люди, как Лу Да и Ань Даоцюань, которые спасли ей жизнь, и другие, кого она успела узнать на тренировках, а вместе с ними и она сама, ее жизнь и будущее – все это защищало оружие, предназначенное для убийства представителей имперской стражи, которой она еще недавно была верна всей душой.
Лошади спускались по тропе, лучи восходящего солнца пробивались сквозь листву, а вокруг них царил свежий запах утренней росы. В пышной зелени стрекотали кузнечики, над головами кричали птицы, а в зарослях сновали мелкие зверьки, которые наслаждались этой благодатью перед зноем. Хотя здесь, среди болот, не было особенно жарко.
По мере того, как они приближались к подножию горы, тропа сужалась, между камнями и грязью попадались рыхлые болотистые участки, переходящие в обманчивые мягкие провалы. Высились островки тростника и болотной травы, между ними мелькали жирные стрекозы.
Лошади выстроились в ряд, впереди Линь Чун расположилась Ху Саньнян, а позади – Жуань Седьмой. Находившаяся впереди Чао Гай свистнула им, и Ху Саньнян развернулась в седле и выкрикнула:
– След в след идите!
Но ей не было нужды предупреждать. Линь Чун и сама осознавала опасность подобной местности. Столь же опытной казалась и ее резвая кобылка, не выказывавшая более никакого намерения выскочить из-под нее и осторожно ступавшая по извилистому участку твердой земли, по которому их вела Чао Гай.
Воистину, более подходящего места для укрытия было не сыскать.
Водные участки встречались все чаще. Лучи рассветного солнца освещали затянувшиеся водорослями озерца по одну сторону и болото с бревнами и приземистыми корявыми деревьями, чьи корни тщетно стремились вырваться из-под воды, – по другую. Еще на тропе копыта Малышки Уцзин начали увязать в земле, лошади забрызгивались грязью, пока всадники пробирались вперед. Примерно через час после того, как они покинули разбойничий лагерь, им удалось добраться до полуострова, который был огорожен от разрастающегося болота кучами бревен, горизонтально уложенных на илистой земле.
Впереди них грязь переходила в зеркально гладкое озеро, посреди которого виднелись островки ила и заросли тростника. Два больших парома пришвартовались у полуострова, и с них раздавались приветственные возгласы – семейства Чжан и Тун готовили лодки к спуску на воду.
– Эй! – выкрикнула старшая Тун с таким пылом, словно кутила всю ночь напролет. – Готовы выдвигаться? Привезете нам чуток сокровищ, а? Нас-то, скромных контрабандистов, не обидите, верно?
– Да мы-то самые обычные торговцы, – поддразнил в ответ У Юн. – Куда уж нам тягаться с вашими неподражаемыми уловками!
– Цари болот, вот мы кто! – подхватил Чжан Хэн, которого метко прозвали Лодочником. – И не только на болотах Ляншаньбо. Мы хозяева топей, разбойники речных путей, наш оплот на горе, что правит всеми долинами в округе…
– И герои Великой Сун! – подытожил Жуань Седьмой, спрыгнув с лошади и смачно приземлившись в грязь.
– Всю маскировку попортишь! – пожурил его Жуань Пятый, выскальзывая из седла гораздо изящнее. – Ну-ка, сполосни водой!
Седьмой закатил глаза, но сделал, как было велено, прополоскав грязные подолы в болотной воде, которая и сама-то не была особо чистой, но он хотя бы перестал выглядеть так, словно сам окунулся в болото. А между тем Линь Чун, следуя за остальными, осторожно уговаривала лошадей зайти на паромы. Малышка Уцзин вскинула морду и коротко заржала, натянув уздечку, стоило ее копытам коснуться качающихся дощечек. Наконец и люди, и лошади погрузились на борт, и бодрые капитаны, перекрикиваясь друг с другом, оттолкнулись от берега длинными шестами, направляя плоскодонные судна.
