– Я начальник Ян Чжи из Восточной столицы, – ответил тот.
– Не ты ли продавал в Восточной столице свой меч и прикончил мошенника Ню-эра? – спросил монах.
– А вы разве не видите на моем лице клейма? – в свою очередь обратился к нему Ян Чжи.
– И надо же было нам встретиться здесь! – рассмеялся монах.
– Смею ли я спросить о вашем имени, почтенный монах? – промолвил Ян Чжи. – И откуда вам известно, что я продавал меч?
– Я не кто иной, как сотник Лу Да, что служит в управлении командующего в Яньаньфу, – отвечал монах. – Убив мясника, я бежал и скрылся на горе Утай, где принял монашество. А так как спина моя разукрашена татуировкой, то люди прозвали меня Лу Чжи-шэнь – татуированный монах.
– Значит, мы земляки, – рассмеялся Ян Чжи. – Во время своих скитаний я не раз слышал о вашем почтенном имени. Говорили, что обосновались вы в монастыре Дасянго. Как же вы очутились здесь?
– Это длинная история, – ответил Лу Чжи-шэнь. – В монастыре я ведал огородами и как-то встретил Линь Чуна, по прозвищу «Барсоголовый», которого Гао Цю хотел погубить. Опасаясь, чтобы охранники по дороге в ссылку не убили его, я проводил Линь Чуна до Цанчжоу и тем спас ему жизнь. Мне и в голову не приходило, что охранники, сопровождавшие Линь Чуна, вернувшись, донесут Гао Цю о том, что они совсем было собрались покончить с Линь Чуном в лесу Диких кабанов, да вот помешал Лу Чжи-шэнь – монах из монастыря Дасянго, который шел с ними до самого Цанчжоу. Люди Гао Цю в ярости готовы были убить меня и сказали игумену, чтобы тот выгнал меня вон из монастыря. Но и этого им было мало. Они послали людей схватить меня, но, к счастью, жившие по соседству бездельники успели предупредить меня об опасности, и негодяи просчитались в своих планах. Прежде чем бежать оттуда, я поджег стоявшую на огороде сторожку, а потом отправился бродить по белу свету. Но мне что-то не везет, и я никак не могу пристроиться. Однажды, когда я проходил через местечко Шицзыпо, в округе Мынчжоу, я чуть было не погиб от руки одной женщины, содержательницы кабачка. Она напоила меня каким-то зельем, но, на мое счастье, ее муж вовремя вернулся домой. Узнав, кто я такой, а также придя в восхищение от моего посоха и кинжала, он дал мне противоядие и спас меня. Порасспросив обо всем, он оставил меня погостить, а под конец мы даже побратались. Эта супружеская пара хорошо известна среди вольного люда. Его зовут Чжан Цин – огородник, а жену его – Людоедкой Сун Эр-нян. Они очень славные и гостеприимные люди. Я прожил у них дня четыре и узнал, что смогу устроиться в монастыре Баочжусы, на горе Эрлуншань. Я пошел к Дэн Луну, рассчитывая присоединиться к его шайке. Однако этот скот не захотел принять меня, и мы дрались с ним не на жизнь, а на смерть. Не будучи в состоянии одолеть меня, этот подлец решил запереть крепко-накрепко все ворота, а другого пути пробраться туда – нет. Как ни ругал я и ни оскорблял мерзавца, он ни за что не хотел выйти, чтобы еще раз со мной сразиться. Разозлил он меня порядком, но что теперь предпринять, не знаю. Вот уж не ожидал, что и вы, друг, придете сюда.
Ян Чжи остался очень доволен рассказом Лу Чжи-шэня. Они снова поклонились друг другу, как полагалось по обычаю, а затем провели вместе всю ночь, и Ян Чжи в свою очередь во всех подробностях поведал монаху историю о том, как он продавал свой меч, как убил Ню-эра и, наконец, как лишился подарков, которые ему поручено было доставить в Восточную столицу ко дню рождения сановника. Рассказал он и о том, что Цао Чжэн посоветовал ему отправиться в эти места.
– Раз он заперся, то нам его не вытащить оттуда. Лучше уж вернуться к Цао Чжэну и посоветоваться с ним, – закончил он.
Приняв такое решение, они поспешили покинуть лес и направились к Цао Чжэну. Когда они пришли в кабачок, Ян Чжи представил Лу Чжи-шэня хозяину. Тот быстро приготовил закуску и вино и стал потчевать своих гостей. За столом они принялись обсуждать вопрос о том, как лучше захватить гору Эрлуншань, и Цао Чжэн сказал:
– Если разбойники действительно закрыли ворота, монастырь не взять и десятитысячному войску, где уж вам двоим справиться! Я думаю, что надо действовать не силой, а хитростью!
– Что за мерзкая тварь, – выругался Лу Чжи-шэнь. – Когда я пришел к нему в первый раз, он не пожелал приютить меня и даже не впустил в монастырь. Тогда я вступил с ним в смертный бой и так двинул его ногой в пах, что он повалился на землю. Но, когда я собрался прикончить Дэн Луна, его люди унесли этого бандита на гору и спасли. Потом они закрыли свои чертовы ворота, а я остался внизу, ругая их на чем свет стоит. Однако бродяга так и не решился больше спуститься вниз и вступить со мной в поединок.
– Если это место и в самом деле подходящее, – сказал Ян Чжи, – то почему бы нам не пойти туда и совместными усилиями не одолеть их.
– Но к монастырю невозможно пробраться, – возразил Лу Чжи-шэнь, – да и взять его нам не по силам.
– Я кое-что придумал, – вмешался в разговор Цао Чжэн. – Не знаю только, понравится ли вам мое предложение.
– Мы с большим удовольствием выслушаем вас, – отвечал Ян Чжи.
