Когда носильщики расплатились, виноторговец, сосчитав деньги, поднял на плечо коромысло с пустыми кадушками и ушел, по-прежнему напевая свою песенку.
А семеро купцов стояли под соснами и, наблюдая за носильщиками, то и дело выкрикивали:
– И этот свалился! И тот.
Люди Ян Чжи чувствовали, как у них тяжелели головы и подкашивались ноги. Уставившись друг на друга, они, как подкошенные, валились на землю.
Тут семеро мнимых братьев быстро выкатили из лесу свои тачки, сбросили на землю лежавшие в них финики и вместо них нагрузили одиннадцать коромысел драгоценностей. Увязав и покрыв как следует груз, они с веселым шумом покинули перевал.
Ян Чжи лежал весь расслабленный, не в силах подняться с земли и в отчаянии громко стонал. Остальные пятнадцать человек, не в состоянии ни подняться, ни шевельнуться, ни даже сказать слово, лишь смотрели широко раскрытыми глазами, как семеро купцов забрали драгоценности и увезли их.
Как вы думаете? Кто же были эти семь купцов, торговавших финиками? Да не кто иные, как староста Чао Гай, У Юн, Гун-Сунь Шэн, Лю Тан и три брата Юань. А виноторговца изображал собой Бай-шэн, по прозвищу «Дневная крыса». Вы спросите, как удалось им подмешать в вино снадобье? А вот как. Когда Бай-шэн пришел на Хуанниган, в обеих кадушках у него было хорошее вино. Но после того, как осушили первую кадушку, Лю Тан умышленно открыл вторую и хлебнул оттуда вина с тем, чтобы рассеять всякие подозрения. После этого У Юн пошел в лес, достал зелье и, положив его в черпак из кокосового ореха, сделал вид, что хочет еще зачерпнуть вина. На самом же деле, когда он опустил черпак в кадушку, зелье смешалось с вином и в нем растворилось. А когда У Юн поднес вино к губам, Бай-шэн выхватил у него чашку – и вылил вино в кадушку. Так они осуществили задуманный У Юном план, который стал известен под названием «хитростью добыть подарки».
Ян Чжи выпил меньше, чем остальные, и поэтому очнулся быстрее. Он с трудом поднялся с земли, чувствуя себя очень нетвердо на ногах, и оглядел своих людей: у всех изо рта текла слюна, и ни один не мог даже пошевельнуться. Тогда Ян Чжи с негодованием сказал:
– Вот и пропали подарки ко дню рождения. Как же я вернусь к правителю области Лян Чжун-шу?! Не нужны мне теперь эти бумаги, лучше изорвать их. Что эти люди наделали! У меня есть семья, но я не могу вернуться к ней. У меня есть родина, но нет в ней для меня пристанища. Куда же мне теперь деваться? Лучше умереть здесь, на этом перевале!
С этими словами он подоткнул полы халата и приготовился броситься в пропасть.
Вот уж поистине говорится:
Вы уже знаете, читатель, о том, как на перевале Хуанниган у Ян Чжи хитростью отобрали подарки, которые он вез ко дню рождения сановника, как после этого он решил, что лучше умереть, нежели показаться на глаза правителю Лян Чжун-шу. И вот, когда он совсем уж было собрался броситься со скалы в пропасть, ему вдруг пришла в голову мысль, заставившая его остановиться.
«Родители дали мне жизнь, – подумал он, – и я вырос крепким и здоровым. С малых лет я изучил восемнадцать видов военного искусства. Так неужели я должен так нелепо умереть?.. Чем мне сейчас искать смерти, не лучше ли подождать, когда она сама за мной придет? А теперь посмотрим, что делать дальше».
И он вернулся к своим спутникам. Они смотрели на него широко раскрытыми глазами, но ни один не мог подняться на ноги. Ян Чжи стал бранить и укорять их:
– Все это произошло лишь потому, что вы не послушали меня. А теперь вот и я впутан в это дело.
Он поднял лежавший под деревом меч, подвесил к поясу кинжал и, убедившись, что ничего не забыл, тяжело вздохнув, покинул перевал.
Лишь ко времени второй ночной стражи стали приходить в себя и остальные. Один за другим они подымались на ноги, горько жалуясь на свою судьбу.
– Не слушались вы добрых советов военачальника Ян Чжи, вот и погубили меня, старика, – сетовал убитый горем управляющий.
– Почтенный господин! – отвечали они. – Теперь горю не помочь, и нам остается лишь обсудить, как быть дальше.
– Да что вы можете придумать? – отмахнулся управляющий.
