— Я хочу выступить в поход вовсе не для того, чтобы лишить вас заслуг,— сказал на это Чао Гай.— Вам и так не раз уже приходилось участвовать в боях, и вы уже устали от них. Сейчас вместо вас пойду я. В следующий раз, если что-нибудь случится, снова отправитесь вы, уважаемый брат.
Как ни уговаривал его Сун Цзян, Чао Гай слушать ничего не хотел и стал даже сердиться. Он отобрал пять тысяч бойцов, пригласил себе в помощь двадцать главарей, а остальным всем приказал оставаться с Сун Цзяном охранять лагерь.
В поход с собой Чао Гай взял Линь Чуна, Ху-Янь Чжо, Сюй Нина, Му Хуна, Лю Тана, Чжан Хэна, Ян Сюна, Ши Сю, Сунь Ли, Хуан Синя, Янь Шуня, Дэн Фэя, Оу Пэна, Ян Линя, Лю Тана, Юань Сяо-ци, Бай-шэна, Ду Цяня и Сунь Ваня. Тремя колоннами отряд спустился с горы и выступил в поход на Цзэнтоуши.
Сун Цзян, У Юн, Гун-Сунь Шэн и остальные главари пошли провожать их до Цзиньшатаня, чтобы выпить там на прощанье по чашке вина. И вот, когда они выпивали эту прощальную чашу, внезапно налетел сильный шквал и разорвал пополам новое знамя Чао Гая. Все видевшие это даже в лице изменились от страха.
— Это плохое предзнаменование,— сказал У Юн.
— Лучше бы обождать несколько дней.
— Уважаемый брат мой,— сказал тогда Сун Цзян.— Не успели вы отправиться со своим отрядом в поход, как ветер порвал ваше знамя. Для военного дела — это дурной знак. Лучше было бы вам переждать несколько дней, а потом уже идти на расправу с этими мерзавцами.
— В природе бывает очень много странных вещей, так стоит ли этому удивляться,— сказал Чао Гай.— Если мы не воспользуемся теплой весенней погодой и не покончим с ними сейчас, то потом, когда они накопят силы, сладить с ними будет гораздо труднее. Вы лучше не задерживайте меня. Что бы там ни случилось, я должен отправиться сейчас же.
Где уж тут было Сун Цзяну уговорить Чао Гая! Переправившись на другой берег, Чао Гай повел свой отряд в поход. На душе у Сун Цзяна было очень тревожно и, вернувшись в лагерь, он тайком послал Дай Цзуна наблюдать за ходом событий.
Между тем Чао Гай в сопровождении двадцати главарей, со своим пятитысячным отрядом подошел к Цзэнтоуши и расположился напротив него лагерем. На следующий день он вместе с главарями сел на коней и отправился осматривать город. И вот, когда удальцы остановили своих коней, из рощи вылетел отряд всадников численностью примерно в восемьсот человек. Впереди летел отважный удалец. Это как раз и был четвертый сын семьи Цзэн по имени Цзэн Куй. Он громко закричал:
— Эй вы, воры и разбойники из Ляншаньбо! Мятежники! Я как раз собирался выловить вас, сдать властям и получить за это награду. Но сейчас само небо послало мне столь удобный случай! Чего же вы ждете? Почему не слезаете с коней и не сдаетесь в плен?!
Чао Гай пришел в ярость. Оглянувшись, он увидел, что из рядов сопровождавших его людей уже выехал воин, чтобы сразиться с Цзэн Куем. Это был не кто иной, как Линь Чун «Барсоголовый», с которым он побратался, как только прибыл в Ляншаньбо. Вихрем носились в схватке кони противников. Уже более двадцати раз съезжались воины, и Цзэн Куй понял наконец, что не одолеть ему Линь Чуна. Тогда он повернул своего коня и быстро скрылся в ивовой роще. А Линь Чун, осадив коня, не стал преследовать своего противника. После этого Чао Гай вернулся со своими людьми в лагерь, и они стали держать совет о том, как захватить городок Цзэнтоуши.
— Надо завтра же ехать прямо к воротам города и вызвать врага на бой,— предложил Линь Чун.— А когда мы увидим, чего они стоят, тогда еще раз посоветуемся.
На следующий день, когда рассвело, Чао Гай повел свой пятитысячный отряд к стенам города. Там, на обширном пустыре, он расставил своих воинов в боевом порядке. Грянули барабаны, раздались воинственные кличи. В ответ на это засвистели стрелы, и из города выехал большой отряд. Впереди его в одну линию выстроились семь удалых молодцов. В середине находился учитель Ши Вэнь-гун, по левую сторону от него его помощник Су Дин, а по правую — старший сын семьи Цзэн — Цзэн Ту. Далее слева — Цзэн Ми и Цзэн Куй, а справа — Цзэн Шэн и Цзэн Со. Все они с ног до головы были облачены в боевые доспехи. Приладив стрелу, Ши Вэнь-гун натянул тетиву лука. Конь, на котором он восседал, как раз и был тот самый «Сверкающий ночью яшмовый лев». У стремени Ши Вэнь-гун держал обоюдоострую секиру.
В это время трижды ударили в барабан, и в тот же миг из города выкатили несколько тюремных повозок, которые поставили перед строем. Тогда Цзэн Ту, указывая рукой в сторону противника, стал громко ругаться.
— Эй вы, разбойники и мятежники! — кричал он.— Вы еще не видели наших тюремных колесниц! Пусть не будем мы семьей Цзэн, если всех вас не перебьем. Я сам переловлю вас по одному, посажу в эти повозки и доставлю в Восточную столицу. Вот тогда только мы полностью покажем наше боевое мастерство! Пока не поздно, сдавайтесь сами! Может быть, тогда для вас останется еще какая-нибудь надежда на спасение!
