На следующее утро У Юн увязал необходимые ему в дорогу вещи, а Ли Кую велел одеться послушником, взять коромысло с кладью и спускаться с горы. Сун Цзян и остальные главари собрались в Цзиньшатань проводить их. Сун Цзян несколько раз предупреждал У Юна, чтобы тот был осторожен и следил за Ли Куем.
Затем У Юн и Ли Куй простились со всеми и стали спускаться с горы. А Сун Цзян и остальные главари вернулись в лагерь.
Теперь мы последуем за У Юном и Ли Куем, которые направились в Северную столицу. Они шли уже несколько дней и каждый раз с наступлением вечера останавливались на постоялом дворе. Как только рассветало, они готовили себе завтрак, закусывали и шли дальше. В дороге Ли Куй то и дело чем-нибудь досаждал У Юну. Так они шли несколько дней и, наконец, достигли Северной столицы, где остановились отдохнуть на постоялом дворе в окрестностях города. В этот вечер Ли Куй пошел на кухню чтобы приготовить ужин и там дал слуге такую затрещину, что у того кровь пошла изо рта. Слуга пожаловался У Юну.
— Очень уж злой ваш немой послушник,— сказал он.— Сегодня я замешкался немного с растопкой печки, и за это он так избил меня, что я до сих пор плюю кровью.
Услышав это, У Юн поспешил извиниться перед слугой и дал ему десять связок монет на лечение. Ли Куя он, конечно, отчитал как следует, о чем говорить мы здесь не будем.
Прошла ночь. Наши путники поднялись на рассвете, приготовили себе завтрак и поели. Затем У Юн позвал Ли Куя в комнату и начал читать ему наставления.
— Ты ведь сам во что бы то ни стало хотел пойти со мной,— сказал он Ли Кую.— А всю дорогу причинял мне всякие неприятности. Но сейчас мы войдем в город, и тут уже шутки плохи. Смотри не погуби меня!
— Да как же я посмею сделать это? — отвечал ему Ли Куй.
— Теперь я хочу договориться с тобой вот о чем,— продолжал У Юн.— Следи за мной, и как только увидишь, что я подал знак головой, застынь на месте и не двигайся.
Ли Куй обещал все это выполнить. Они переоделись и собрались идти в город. У Юн повязал голову черным шелковым платком, который закрывал ему весь лоб до самых бровей, и облачился в рясу даосского монаха, сделанную из черного шелка, отороченную белой каймой. Подпоясался он разноцветным поясом, а на ноги надел черные полотняные туфли с квадратными носками. В руках у него был колокольчик, из сплава золота и меди.
Что же касается Ли Куя, то он сколол свои рыжие взлохмаченные волосы двумя большими костяными шпильками, надел короткий халат из грубой ткани и подпоясался пестрым коротким кушаком. На ногах у него были башмаки, в каких обычно ходят по горам. В руках он держал длинный посох. К посоху была прикреплена бумага с надписью:
Покончив с переодеваньем, они заперли комнату, вышли с постоялого двора и направились к южным воротам столицы.
А надо вам сказать, что в те времена было очень неспокойно. Страна кишела разбойниками, и поэтому во всех городах, больших и малых, стояли войска для охраны. Северная столица была главным городом провинции Хэбэй. А если прибавить к этому, что там находился штаб армии полководца Лян Чжун-шу, то станет вполне понятно, что охрана в этом районе была достаточно сильна.
Но вернемся к У Юну и Ли Кую. Не спеша, вразвалку пришли они к городским воротам. Как раз в этот момент человек пятьдесят охранников окружили своего начальника, восседавшего в центре. Приблизившись к ним, У Юн глубоким поклоном приветствовал начальника.
— Откуда прибыли? — спросил его тот.
— Фамилия моя Чжан, а имя Юн,— отвечал У Юн.— А этого послушника зовут Ли. Мы бродим с ним по белу свету и зарабатываем себе на жизнь гаданьем. И вот теперь мы пришли в ваш почтенный город, чтобы предсказывать людям их судьбу.
С этими словами он вынул поддельное свидетельство и протянул его начальнику охраны.
— А у этого послушника глаза отъявленного бандита,— сказал кто-то из охраны.
Услышав это, Ли Куй вскипел от гнева и хотел уже было броситься на обидчика, но У Юн быстро подал условный знак, и Ли Куй опустил голову. Тогда У Юн выступил вперед и извиняющимся голосом сказал:
— Коротко об этом человеке не расскажешь. Этот послушник хоть и глухонемой, но силен необычайно. А поскольку он сын нашей служанки, вырос у нас в семье и, можно сказать, является одним из членов ее, то мне пришлось взять его с собой. Человек он невежественный, вести себя не умеет, но я все же умоляю вас простить его.— И, поклонившись начальнику охраны, У Юн двинулся вперед.
Тяжело ступая, Ли Куй последовал за ним. Так они пришли к центру города. У Юн позванивал колокольчиком, который держал в руке, и нараспев выкрикивал:
