После чая монах пригласил гостей пойти отдохнуть и провел их в маленькую дальнюю келью. Там стоял низенький черный лакированный столик, над которым висело несколько картин и надписей известных художников и каллиграфов. На столике стояла курильница с зажженой ароматической свечой. Старый Пань и его дочь сели рядом, монах — напротив них; служанка Ин-эр стала в сторонке.
— А у вас, отшельников, брат-монах, очень уютно,— сказала женщина.— Чистое уединение и тихая радость.
— Вы уж не смейтесь над нами, дорогая сестра,— произнес монах.— Разве можно сравнить это с вашим домом.
— Мы сегодня доставили вам много хлопот, брат-монах,— сказал старый Пань,— а сейчас нам пора домой.
Но разве мог монах так отпустить их?
— В кои-то веки, дорогой отец, собрались вы к нам в монастырь. Да и я как будто не совсем чужой вам человек,— сказал он.— И сегодняшняя трапеза приготовлена на пожертвования дорогой сестры, так что не откушать вам никак нельзя! — И он сказал послушнику: — Принесите скорее еду!
Тотчас же на стол поставили самые изысканные овощные кушанья, вино, яства и фрукты, которые подаются лишь в особых случаях.
— Дорогой брат-монах,— сказала тут женщина.— Зачем вы устраиваете такое пиршество? Опять выходит, что мы доставляем вам только хлопоты!
— Что же тут особенного? — возразил монах.— Это не более как скромное доказательство тех чувств, которые я питаю к вам.
Когда вино было налито в чашки, он сказал, обращаясь к старому Паню:
— Дорогой отец, вы давно у нас не были, и я прошу вас отведать этого вина!
— Доброе вино! — сказал старый Пань, осушив чашку.— И крепкое и душистое.
— В свое время один из наших благодетелей открыл нам способ приготовления этого вина. Мы израсходовали на него даней[10] пять рису. Завтра я пришлю вам, дорогой отец, несколько фляг этого вина, чтобы вы распили его вместе с вашим зятем.
— Да с какой же это стати? — стал возражать старик.
— Мне нечем больше отблагодарить вас,— сказал на это монах и обратился к женщине с такими словами: — Дорогая сестра, выпейте хотя бы один глоток!
Прислуживающие послушники без устали подливали вино и даже уговорили служанку Ин-эр выпить несколько чашечек.
— Довольно,— сказала наконец женщина.— Я больше не буду пить.
— Но вы так редко у нас бываете,— продолжал уговаривать монах,— что можно было бы выпить еще одну чашечку.
Тут старый Пань напомнил, что надо было бы позвать носильщиков и угостить их вином. На это монах сказал:
— Дорогой отец не беспокойтесь! Я уже распорядился обо всем. Послушники приготовили для носильщиков угощение во дворе. Им дали вина и лапши. Будьте покойны, дорогой отец, прошу вас, выпейте еще две-три чашечки!
Здесь следует сказать, что этот лысый разбойник припас крепкое и ароматное вино специально для того, чтобы споить своих гостей. Старый Пань не в состоянии был отказаться и, выпив еще несколько чашечек, совершенно опьянел.
— Почтенного отца мы пока уложим на кровать, пусть он немного поспит,— сказал брат-монах и приказал послушникам отвести старого Паня в тихую прохладную келью. Затем он принялся уговаривать женщину: — Дорогая сестра, чувствуйте себя свободно и выпейте еще чашечку.
Женщину и без того влекло к монаху, а тут еще вино разожгло ее, и она почувствовала сильную истому.
— Что это вы, дорогой брат-монах, все уговариваете меня пить вино? — спросила она игриво.
— Мной руководит лишь искреннее почтение и любовь к вам, дорогая сестра! — тихонько отвечал монах.
— Вина я больше пить не буду,— отказалась женщина.
— Может быть вы, дорогая сестра, пройдете ко мне в келью, я покажу вам зуб будды,— предложил монах.
— Мне очень хотелось бы посмотреть зуб будды,— согласилась женщина.
Тогда монах повел ее прямо наверх, где была его спальня. Кровать была чисто и аккуратно убрана. Увидев это, женщина с восторгом воскликнула:
— Какая у вас чистая и уютная спальня!
— Здесь не хватает только женщины! — захихикал монах.
— А разве вы не можете найти? — со смехом спросила женщина.
— Где найдешь такую, как вы, благодетельница? — отвечал тот.
— Покажите же мне зуб будды! — попросила она.
— А вы отошлите Ин-эр вниз, тогда я достану его,— шепнул монах.
— Ин-эр, пойди вниз и посмотри, не проснулся ли мой отец,— приказала женщина.
Служанка вышла, и монах закрыл дверь, ведущую на лестницу.
— Дорогой брат-монах, зачем же вы закрываете меня здесь? — спросила женщина.
Блудливое сердце монаха неудержимо трепетало. Подойдя к женщине, он обнял ее и сказал:
— Я люблю тебя всей душой! Вот уже два года, как я только и думаю, что о встрече с тобой, и сейчас, когда ты, наконец, здесь у меня, я умоляю тебя помочь мне!
— Мой муж страшен в гневе,— сказала на это женщина.— Если он узнает, как вы со мной обошлись, он никогда не простит вам этого!
— Умоляю тебя, дорогая, пожалей меня, несчастного монаха! — воскликнул тот, падая перед ней на колени.
— Ах ты, лакомка,— рассмеялась женщина, протягивая ему руку.— Ловко умеешь подъезжать к женщине! Вот надаю тебе хороших оплеух, тогда будешь знать!
Но монах, хихикая, сказал:
— Бей, дорогая! Только боюсь, как бы ты не поранила себе руки!
