– Если экономика наука, то как она может быть социалистической или капиталистической? Разве математика, физика, химия бывают социалистическими или капиталистическим?
– Мозги у нас стали социалистическими, и видим мы всё в перевёрнутом виде, как через линзу.
– А мне кажется, что мы вообще потеряли зрение, а пользуемся слухом, которое нам привило радио.
– Знаешь, у меня осталось обоняние и я слышу, как всё провонялось.
– Тише, не трепись. Хоть сейчас и не сталинские времена, но загреметь за такие слова можешь.
– Ну и что? Поменяю одну зону на другую.
– Ты знаешь, есть постановление Совмина, чтобы увеличить услуги населению. Ведь на книжках и в чулках населения лежат миллиарды, за которые нельзя ничего купить и это при нашей нынешней мизерной зарплате.
– Да, конечно. Мы страна воров. Воруем всё: бумагу, инструмент, краску, стройматериалы и всё, что не попадётся под-руку.
– Мы не воруем, а берём своё.
Подошёл автобус, мужчины и Наум Цезаревич сели в него. Вернее не сели, а запрессовались так, что дышать было трудно.
Пожилая женщина, с болью в голосе, обратилась к парню, прижавшему её к стойке:
– Мальчик, подвинься чуть-чуть.
Тот обиделся:
– Усатых мальчиков не бывает, – и попытался отдвинуться от неё.
– Мужчина! – послышалось рядом, – что вы легли на меня?
– На вас? Только под наркозом.
– Ха, ха раздался смех.
– Чего ты ха-хакаешь?
– Закрой своё хлебало, нажрался с утра, водярой и перегаром всех травишь.
– Я за свои пью, и не твоё дело, понял? А хочешь получить, по сусалам – получишь.
– Ладно, выйдем, разберёмся.
Наум Цезаревич вышел на воздух, с облегчением вздохнул и подумал, что надоели эти автобусно-троллейбусные концерты. И вспомнил, что один из мужчин говорил о постановлении правительства об увеличении услуг населению.
– Надо разузнать, что за постановление, – решил он про себя.
Дело в том, что Польский раньше работал в системе бытового обслуживания населения, но ушёл из-за конфликта с начальством, хотя по своему характеру старался не конфликтовать.
На следующий день он пошёл в Областное управления бытового обслуживания населения и узнал, что в постановлении правительства говорилось о том, чтобы "для удовлетворения нужд населения" Госплан выделил значительное количество стройматериалов, а министерства, ведомства, Республики, руководство краёв и областей приняли меры для их реализации посредством оказания строительных услуг.
Наум Цезаревич в своём тресте начал "работать" со своим руководством и через три месяца организовал "Участок по заказам населения" при облремстройтресте, который и возглавил.
Услуги населению выполнялись в незначительном количестве, в зависимости от наличия рабочей силы и стройматериалов. Это кирпичная кладка, устройство крыш и отопления, некоторые отделочные работы, кроме штукатурки, которая была очень трудоёмкой. План участок выполнял и Польский числился на хорошем счету у начальства.
Утром на разнарядке Польский распорядился звену Николая Дзюбы в составе трёх человек, поехать на ремонт стропильной системы и по устройству кровли из шифера в район Ново-Николаевки, по указанному адресу на ул. Варшавской.
– Большая там работа? – спросил Дзюба.
– Не очень. В одном месте нужно заменить подгнивший мауэрлат: Там подтекала кровля и он сгнил, и посмотреть стропила. Естественно, сорвать старую кровлю и настелить шифер. Наряд получите у Симы
Израилевны и грузите материалы. Я постараюсь к вам в течении дня подъехать.
В то утро не знал Польский и никто из его окружения, что эта незначительная, рядовая работа сыграет с ним и другими людьми такую шутку, что она останется в их памяти и памяти многих людей навсегда, а кое-кому и изменит жизнь.
В звене, кроме сорокадвухлетнего, плотного, или, как говорят на
Украине, "крэмэзного" Дзюбы, работал худой, высокий, вертлявый как ртуть, балагур Пётр Алисов и молодой, чернявый, ещё не служивший в армии, Федька Чернов, сосед Алисова. Федькина мать попросила Петра взять его в ученики.
– Возьми, Петя, его к себе в бригаду, может человеком станет. А то, знаешь, учиться не хочет, целый день на улице. Уже несколько раз возвращался домой выпивши. Где деньги на водку берёт – не знаю.
Дружки его до тюрьмы доведут.
– Хорошо, Глаша, я потолкую с бригадиром, он мужик деловой, поговорит с начальством и всё устроим. С тебя магарыч.
– За мной дело не станет. С первой Федькиной получки поставлю.
Петрова жена Екатерина работала на чулочной фабрике, её фото постоянно украшало Доску почёта, и недавно её выдвинули", а затем избрали депутатом городского Совета. Петя по этому поводу с гордостью говорил, опуская плечи и вытягивая вверх голову, своим коллегам по работе, а вернее, собутыльникам
– У меня жинка депутат Горсовета! Я теперь не просто Петя Алисов, а муж депутатки.
Мужики смеялись и прозвали Алисова "Муж депутатки". Сначала Петро обижался, а потом привык и даже отзывался на это прозвище с комментарием:
– Хоть она и депутат Горсовета, но я же её е amp;у.
– Рассказывай басни. Каждый вечер шатаешься как маятник, в ворота не попадёшь.
– Я как маятник, а он у меня стоит, как солдат на посту у
