Мауэрлат уже сняли и обнажилась кирпичная кладка стены. Федька наступил на ближайший кирпич, но он выпал из стены, нога провалилась на чердак, и Федька упал бы, но успел ухватиться за ближайшую доску.
– Фу ты, чёрт, – и оглянулся, чтобы увидеть, что послужило его неустойчивости.
Он увидел выпавший кирпич, а на стене, в выемке, какую-то грязную, когда-то промасленную тряпку а в ней, наверное, что-то завёрнутое.. Он потянул за неё, но она не поддавалась. Федька взял гвоздодёр и подковырнул свёрток снизу. Он почувствовал, что внутри находится твёрдый предмет. Развернув тряпку, Федька увидел квадратную жестяную коробочку, на которой изображалась сине – белая сетка и две большие, наложенные друг на друга буквы ТЖ. Федька тряхнул коробочку и в ней что-то глухо стукнуло. Рассмотрев как лучше открыть коробочку, которая была на петле, он потянул с противоположной стороны. Скрипнув, коробочка открылась и Федька увидел бархатку. Развернув её и увидел там четыре монеты. На верхней он успел разглядеть герб с двуглавым орлом и услышал окрик:
– Федька, ты уснул там, что ли? Почему не работаешь?
Федька высунул голову из чердака. Алисов, раздетый до пояса, стоял с топором в руках и тыльной стороной ладони вытирал со лба пот, а Дзюба, нагнувшись, обтёсывал бревно.
– Дядя Петя, лезьте сюда
– Чего это вдруг?
– Я Вам что-то покажу, – приглушённым голосом не то крича, не то громко шепча, сказал Федька и заговорчески поманил пальцем.
– Кино, что ли? – лениво спросил Алисов.
– Ага, кино.
– Вот Бог послал мороку на мою голову, – пробурчал Петро и нехотя стал подниматься на чердак.
– Ну, чего тебе?, – спросил Петро, стоя на лестнице и заглядывая внутрь чердака.
– А вот посмотрите, – Федька показал Алисову монету.
Алисов быстро поднялся по лестнице, залез на чердак и взял монету из Федькиных рук и стал её рассматривать.
– Чего вы там затихли? – крикнул снизу Дзюба.
– Гуляй сюда, Николай, – ответил Петро.
Дзюба стал подниматься по лестнице, залез на чердак и принялся рассматривать монеты.
– Написано – чистая уральская платина, двенадцать рублей. А где ты их нашёл?
Федька показал коробочку, бархатку, тряпку и указал пальцем то место, откуда он их достал. Дзюба неопределённо хмыкнул, положил монеты в карман.
– Всё, давайте работать.
– А монеты ты что, себе забрал? – удивился Петро.
– После работы разделим. Бабке ни слова. А это вот, – Дзюба указал на коробочку с бархоткой и тряпку, – запрячьте, потом где-то выбросим.
Заскрипели выдираемые Федькой гвозди и застучали внизу топоры.
Дзюба тюкал топором, обтёсывая бревно, и думал о том, что не похожи эти монеты на платиновые, отдают желтизной и чернотой, как серебряные, и вид у них какой-то простенький, вот, правда более-менее герб белый. Сидя по колониям он много слышал выдуманных, похожих на правду и правдивых, похожих на выдумку, историй с кладами, но ничего подобного, тем более о двенадцатирублёвых платиновых монетах не слышал. Не так давно видел в каком-то журнале, в листы из которого был завёрнут чей-то бутерброд, изображение платиновых монет, посвящённым какому-то событию, но те монеты блестели и не имели никакого оттенка. Слышал он и то, что найденные клады нужно сдавать в милицию, а этот получается не найденный а украденный и если его сдать, то за него ничего не получишь и нужно от него избавиться, конечно, с выгодой для себя. Решения он никакого не принял, но дал команду работу прекратить немного раньше. Они переоделись и пошли на автобус.
– Едем в контору, – сказал он своим напарникам.
– Зачем? – спросил Петро.
– Там видно будет. Попробуем сплавить одну монету какому-то жиду, они знают в них толк. Во вторых, надо выписать на завтра рулон рубероида и ещё несколько досок. Выпить, сегодня не мешает, а денег нет, – заключил Дзюба.
Во время пересадки на другой автобус, Дзюба распорядился выбросить в урну коробочку с бархаткой и тряпку.
– Зачем коробочку? – спросил Федька. – она хорошая, я её себе оставлю.
– Тебе сказали выбрось! – разозлился Дзюба и после того, как
Федька всё выбросил в урну, добавил – Мы нашли на этой остановке только одну монету. Нашёл Федька. Вы меня поняли?
– Поняли, – враз произнесли оба.
– И никому ни слова больше, ты, Петро, трепаться любишь. Смотри, а то я тебе язык укорочу.
Алисов хотел сначала возразить и возмутиться, но зная характер и прошлое своего бригадира, только и сказал:
– Ну что ты, Коля, ты же меня знаешь.
– Знаю, знаю.
Когда зашли во двор Ремстройтреста, где располагался участок, то увидели во дворе своего начальника Польского, стоящего посреди двора и беседующего с высоким мужчиной, по всей вероятности с одним из заказчиков. Дзюба сунул в руку Алисову монету и тихо сказал:
– Предложи Нюме, скажи нашли. Проси червонец.
– Чего так мало?
– Ну два.
Они потолкались недалеко от разговаривающих мужчин, и когда те окончили разговор, и незнакомец пошёл на выход, подошли к Польскому.
– Ну как у вас дела на объекте?
– Нормально, нужно ещё довезти рулон рубероида и штук десять досок, – ответил Дзюба.
