Они, непринужденно болтая, почти как старые знакомые вошли в магазин. Кстати, познакомились они уже внутри магазина у витрины кондитерского отдела. Женщину звали Римма. Даже в домашних тапочках, она чуть возвышалась над Виталием. Слегка распахнутый снизу халат обнажал аппетитные ножки на опасную высоту. Римма проследила его взгляд, поправила полы халатика и изменила ракурс из скромности, или нежелания провоцировать преждевременный соблазн. У московского госты зашумело в голове и начисто отключилась сообразиловка. По телу побежала теплая волна, колени стали подрагивать, а в сердце происходили странные процессы, и оно временно замирало. Он начисто забыл зачем пришел и смутно понимал, где находится.
Пара надолго задержалась в прилавок, мешая ранним покупателям и неизвестно, сколько времени еще простояли бы, но Римма, застеснявшись своего халата и домашних тапочек как бы очнулась и быстро купила необходимые ей продукты. Рассовывая в два пакета свои приобретения и поглядывая на нового знакомого, поняла, что тому не по себе, он явно хочет пообщаться еще, хотя бы поговорить.
– Знаете, что, я живу в этом доме, улица Мира 50, квартира 17, пятый этаж, первый подъезд, если у вас будет время, запросто заходите, даже буду рада, если заглянете ко мне в гости.
– Да я с удовольствием.
– Тогда берите пакеты, и мы пойдем пить чай.
Виталий заволновался:
– Может неудобно? Мешаться буду еще. И, если идти, хоть торт куплю к чаю.
– Дома никого нет, а вот торт имеется, так что ничего не надо…
Квартира оказалась обычной трехкомнатной хрущевкой 57 кв. метров площадью с тесной, но уютной кухней и небольшим балконом, приспособленным для сушки белья и хранения всякой всячины. «Его величество» усадили на новый диван бежевой расцветки и сунули в руки альбом, пока хозяйка готовила к подаче на стол чай и сладости Виталий рассеянно разглядывал фотографии с неотступной мыслью: «Как я сюда попал и что здесь делаю?»
Попили чай. Чайная ложечка, предательски подрагивая в руке звенела о фаянс чашки, выдавала его волнение. Выяснилось, что у Риммы Стрельцовой трое детей, шестилетняя Олеся, Андрей – трех лет и годовалая Таня. Бывший муж – военнослужащий, приживает в военном гарнизоне в поселке Гвардейский, недалеко от Фрунзе, который раньше назывался Пишпек, а ныне Бишкек.
Поговорили. Как-то само собой поцеловались, вначале робко-осторожно, а потом со страстью на всю катушку.
«Бубенный Семен», задыхаясь, мягко отстранил Римму:
– Я сейчас, я скоро приду и кинулся к выходу.
Грудь Риммы вздымалась от глубочайших вздохов не хуже, чем у штангистов. Она растерянно соображала: «Испугался что ли?»
Виталий явился через двадцать восемь минут, помытый и переодетый. Никогда раньше, не страдая от комплексов в общении со слабым полом, он зачем-то, сам не зная зачем, решил предстать перед дамой в свежем виде и подать себя лучше, чем есть на самом деле…
Счастливая Римма, ненавязчиво лаская его спустя минут сорок, тихо спросила:
– Ты почему убежал?
– Помыться хотел, как-то неприлично в таком виде…
– Глупенький, пока ты бежал, опять вспотел, помыться мог бы и тут, в ванне, или под душем.
Когда строгая, изыскано одетая красавица провожала его в Москву у бригады помертвели лица от изумления. Даже скрипучий безымянный не герой, прошамкал пару комплиментов, а Виталий, глядя на спутницу подумал: «Неужели с такими королевами кто-то лежит в постели? Ах да, я то лежал» …
Через четыре дня по приезду в Москву, он просился вновь в рейс на «восьмерке». Начальницей оказалась незамужняя девушка смазливой внешности и простого доброго характера. В любом другом случае романчик стал бы неизбежен, но многопрозвищный герой, находясь под чарами алма-атинки, толком даже не пригляделся к почти землячке Тане Саяпиной из Анциферово.
Возвратясь из второй романтической поездки подряд, Виталий Михайлович Королев забросил удочки насчет женитьбы. Домашние его, особенно мать с сестрой, бросились в яростную штыковую атаку, едва поняв, что у избранницы трое детей и она старше жениха на два года. Он сопротивлялся, мысленно перебирая возможные варианты, вплоть до переезда к любимой. На работе и слышать не хотели о его переводе на восьмерку, ехидно интересуясь:
– Правду говорят, что тебя в Алма-Ате цветами встречают? С этим пора заканчивать, твой маршрут – Джалал-Абад.
Татьяна, с обломком карательных органов, провели хорошую диверсионно-пропагандистскую операцию среди непосредственного руководства Виталия и путь на вожделенную улицу Мира для него оказался закрыт.
– Каюсь! Я тоже предложил по своему легкомыслию, забыть многодетную алма-атинскую принцессу. Жалею, да жалею об этом, потому хотя бы, что и десять лет спустя, и двадцать, и тридцать, он вспоминал о ней с тем же юношеским энтузиазмом и теплотой. Да простит мне Римма часть вины, лежащую на мне. Надеюсь, у нее все сложилось хорошо. Хотя кто знает?
