Я медленно к нему приблизился. Живот свело от неприятного волнения. На всякий случай я отбросил ногой его револьвер. А свой всё ещё направлял на него, хотя в этом уже не было нужды.
Я глянул на него сверху вниз. Бешеный стук сердца отдавался в висках.
– Чёрт подери, малец, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Ты меня застрелил.
Он прижимал руки к животу, пониже сердца, и под ними расползалось тёмное пятно. Мои плечи дико затряслись. К горлу подкатила тошнота.
– Мне жаль, – выдавил я из себя срывающимся голосом.
Не взрослым, а тонким детским голосом мальчишки, который только что застрелил мужчину.
Он зажмурился и скривился от боли, обнажив зубы, словно волк, попавший в стальные тиски капкана. Потом застонал, судорожно глотнул воздух и приоткрыл глаза.
– Уходи, – выдохнул он. Его голос звучал так, будто он нёс что-то очень тяжёлое и его покидали последние силы. – Дай мне помереть спокойно.
– Я… я приведу… врача.
Я дышал быстро и прерывисто, словно долго-долго бежал.
Фоуни помотал головой, с его губ сорвался то ли кашель, то ли смешок.
– Мне конец, парень. Ты попал в живот. Кровь уже не остановишь. Ещё немного, и я откинусь.
Ливень не унимался, и мы оба уже промокли до нитки.
– Не хочу вас оставлять, – сказал я. – Совсем одного.
Он снова помотал головой.
– Я всегда был один. Иди уже. Не хочу, чтобы кто-то пялился на меня, когда я отдаю богу душу.
Я стоял, переминаясь с ноги на ногу. Дождь стекал по лицу и спине.
– Есть… одна… просьба, – сказал он. Его голос становился всё тише, а слова короче. И каждое слово давалось ему с огромным трудом.
– Да, сэр.
– У меня в кармане… фляжка. Дай я её достану.
Я крепче стиснул револьвер.
– Хорошо.
Его залитая кровью рука скользнула в карман, откуда он выудил серую оловянную флягу. Дышал он быстро и отрывисто.
Фоули протянул флягу мне.
– Открой.
Я шагнул вперёд и осторожно забрал флягу, наведя на него револьвер, который подрагивал в моей трясущейся руке. Отвинтив кое-как крышку одной рукой, я вернул флягу мистеру Фоуни. Тот поднёс её к губам и сделал большой глоток. А потом снова протянул мне.
– Выпей.
Я сглотнул.
– Нет, спасибо, сэр. Я… я не пью.
Он поморщился и закрыл глаза. Выдохнул и снова открыл.
– Выпей. Я умираю. Хочу выпить напоследок. И не в одиночку.
Не знаю, что бы сказали на это мама с папой. Алкоголь они не одобряли, но мама всегда говорила, что в мире не хватает человечности и милосердия.
Я взял флягу. Она была липкая от крови и тёплая. Секунду я колебался, а потом чуть-чуть глотнул. Жидкость оказалась жгучая, и я закашлялся. Горло у меня горело.
Дрожащей рукой я вернул ему флягу.
– Ну, иди, – сказал Фоуни. – Двигай отсюда и дай помереть спокойно.
Я ступил назад и вдруг вспомнил про его чёрный ствол, который валялся в паре шагов от меня.
– Я не могу оставить вам ваш револьвер.
– Это ещё почему? – проворчал он, покосившись на меня одним глазом. – За мной гонятся, а ты бросишь меня тут с голыми руками?
– Да, сэр. Извините. Наверняка в отряде шерифа есть добрые люди. Я не хочу, чтобы они пострадали.
Калеб Фоуни горько, устало улыбнулся.
– Ты не поверишь, как преображаются «добрые люди», когда жаждут твоей крови.
– Может быть, но всё равно я не оставлю вам оружие. Если хотите, я что-нибудь ещё для вас сделаю. Перед тем как уйти.
– Не-а. Оставь меня в покое. Не мешай помирать.
Я отошёл назад, подобрал его револьвер и спрятал в сумку.
Сара подбежала ко мне и ткнулась мордой в затылок. Я обернулся и погладил её по щеке. Моё растерянное сердце сжималось одновременно и от радости, и от грусти.
Я зарылся носом в гриву Сары, ненадолго отведя взгляд от Калеба Фоуни. Вдохнул родной лошадиный запах и вытер слёзы.
– Малец! – окликнул меня Фоуни.
Я резко вскинул голову, готовый увидеть, как он стоит с другим револьвером в руке, но Фоуни всё так же лежал в грязи, обмякший и неподвижный.
– Ты правильно сделал, что убил меня. Пусть тебя совесть не мучает. Я собирался выстрелить. Ты меня опередил и не промазал. И правильно сделал. Всё равно один бы из нас умер. Так уж вышло, что это оказался я.
Он снял шляпу и бросил мне. Она закружилась в воздухе и приземлилась в слякоть у моих ног.
– Вот, возьми. Шляпа хорошая. Чего ей пропадать? Защитит от дождя. – С каждой секундой его голос звучал всё тише и слабее.
Я посмотрел на шляпу, нагнулся и поднял. А потом надел на голову и оглянулся на Калеба Фоуни. Холодные капли барабанили по её широким полям.
Грудь Фоуни быстро поднималась и опускалась.
Стыдно признаться, но мне не хотелось оставаться и смотреть, как он умирает. Правда, не хотелось.
Я подошёл к Саре. На ней была только уздечка. Мистер Фоуни, как и я, ездил без седла. Пришлось отвернуться от него и опустить револьвер, чтобы забраться на Сару, но меня это больше не тревожило. Я понимал, что он мне уже ничего не сделает.
