— Лежат, — ответил Павел, доводя меня тем самым до ручки. Потянулся было к груди, за что получил ощутимый шлепок по ладони. Когда потянулся еще раз, я вложила в свой удар еще больше силы, только вот ему не довелось обрушиться с карательной миссией на мужскую ладонь. Павел перехватил мою кисть, разворачивая спиной к себе, тем самым прижав мою же руку своим телом.
— Отпусти! — Хотела вложить в свой голос металла, только вот не получилось. Вместо этого, совершенно не соответствуя смысловому посылу слова, с моих уст сорвался стон.
— Хочешь, что бы отпустил? Серьезно?
— Да, хочу. — Второй предательский стон вырвался, когда рука Павла опустилась на лобок,
— Врушка, — сказал он, погружая в меня палец. Паша второй рукой запрокинул мою голову к себе на плечо и впился поцелуем.
Былое возбуждение нахлынуло горячей волной. Неудовлетворенное доселе либидо требовало незамедлительной разрядки.
Павел чуть отстранился от меня, выпуская зажатую руку. Понял, что сопротивляться я уже просто не могу, да и не хочу.
Бросила равнодушный взгляд на стену с фотографиями. Сейчас они меня уже не трогали. Сказался, видимо, возросший до секса аппетит.
Думаю, что Павел по своему расценил мой взгляд. Подхватил меня на руки и понес в сторону спальни. Не стал рисковать, видимо. А то вдруг опять развернут на пит-стоп у самого финиша…
О продолжении прелюдии не было и речи. Мы и так слишком долго пребывали на грани.
Паша опустил меня на кровать. Достал из кармана домашних шорт презерватив. Зажал край упаковки в зубах. Снял шорты и боксеры.
Пустой фольгированный пакетик полетел на пол. А я, не отрывая глаз, смотрела, как Паша распределяет латекс по всей длине возбужденного члена.
Боже, ждать больше не было сил.
Перевернулась на живот, приподнялась на коленях. Сейчас уже не до нежностей. Хочется грубого звериного секса.
После первых же толчков почувствовала, что уже на грани. Паша это понял, ускоряя свой темп, действуя грубее.
Я вцепилась в покрывало, сминая его занемевшими пальцами. Еще несколько грубых толчков…
Громко застонала, ощущая горячие спазмы такой долгожданной разрядки.
Паша до боли впился пальцами в мои бедра. Последовало еще несколько грубых толчков. Я почувствовала, как напрягается его тело, как он еще сильнее вжимается в меня.
— Ты моя! — Не знаю, услышала ли я эти слова или же под действием крышесносного оргазма восприняла его стоны за них.
После того, как Паша вышел из меня, рухнула без сил. Наверное, так бы и уснула, если бы меня настолько не манил ожидавший на кухне омлет.
Ужин плавно перетек в не менее плавный секс, после которого я уснула без задних ног на плече у Паши.
Проснулась я в полном одиночестве. За окном уже вовсю хозяйничало солнце.
Встала, натянула на себя Пашину футболку. Воспользовалась уборной, затем душевой, главным образом для того, чтобы узреть в зеркале всю степень бедствия на своей голове и лице. Да, где-то у меня даже есть косметика и сменка белья.
Так, надо бы себя в порядок привести…
— Паша! — позвала я, заглядывая в гостиную-студию. Никого.
Так, и где хозяин…
Прошла к кухне.
На темной столешнице особенно выделялся белый сложенный лист. Кажется, записка.
Развернула лист и прочитала написанное красивым размашистым почерком сообщение:
"Не стал тебя будить. Ключи на пуфе в прихожей. Заеду за тобой в семь. Павел."
Ключи…
Я еще от этой новости не отошла, когда развернувшись к противоположной стене, не увидела ни единой фотографии, лишь проплешины там, где еще вчера висели снимки.
Сама не заметила, как губы разъехались в улыбке.
Да, удивил…
Весь сегодняшний день мне казалось, что я нашла в себе чакру, под толстой корочкой которой скрывался нерастраченный доселе поток энергии. Либо просто не замечала, что в последнее время весь свой резерв я тратила на Кашина. А времени то прошло с нашего знакомства… Мама-дорогая, так уж через пару дней юбилей — неделя.
Интересно, на такую важную дату принято что-то дарить?
Перевела взгляд на диаграмму, выведенную на большой экран. Урвала саму суть — продажи растут, индекс удовлетворенности клиентов зашкаливает, как и мой… Тьфу! Так о чем это я?
Может быть, подарить флоггер? Ну а что? Знаменательная дата, знаменательный предмет, знаменательный…
— Прощай, пи*дабол, не скучай, смотри футбол! — неожиданно громко в миг затихшем конференц-зале раздался рингтон, в свое время установленный на звонки Павла.
На этот раз фраза из песни успела проиграть лишь раз. Хотя, думаю, все собравшиеся уловили смысл.
— Подожди секунду, — сказала я Павлу, а потом, прежде чем выйти из конференц зала, уже обратилась к собравшимся начальникам подразделений. — Извините, важный звонок.
Кто бы спорил, если звонит сам пи*дабол…
— Слушаю.
— Привет.
— Эээ, привет, — ответила я, сияя новогодней елкой. Повисло напряженное молчание, даже сквозь разделяющее нас расстояние, сопровождаемое волной возбуждения. — Если ты звонишь узнать, что на мне сейчас надето, то…
Паша рассмеялся, но уже через пару секунд стал привычно серьезен и собран.