Я и не подумала представляться. Вера тоже молчала.
– Мы бы хотели пообщаться с вами, Вероника Владимировна, – обратился Хомянин к Вере. – А вы, Татьяна Михайловна, не могли бы подождать свою подругу снаружи?
– Во-первых, не могла бы, – не дала я Вере открыть рта. – А во-вторых, вы – это кто? Что-то я среди вас подполковника Макара не вижу, чтобы ему доложиться, что мы явились.
– А вы знакомы с подполковником Макаром? – в свою очередь спросил меня Чичиков-Хомянин.
– А вы?
– К сожалению, не знаком, – сдулся Хомянин. – Садитесь, пожалуйста, – указал он на стулья, стоящие у стола, с противоположной стороны которого сидела пока ни слова не сказавшая Зива. Хомянин вернулся за стол и тоже сел рядом с ней.
Теперь мы все сидели за столом, двое с одной стороны, двое с другой, и молча смотрели друг на друга.
– Ну, начинайте уже, – сказала я, глядя на Хомянина. – Кто вы и зачем нас вызвали?
– Может, тогда вы, Зинаида Васильевна, начнёте? – повернулся Хомянин к Зиве.
– Нет уж, Борис Анатольевич, – наклонила голову Зинаида Васильевна. – Сначала, действительно, давайте чётко проясним, кто мы все и зачем собрались.
– Хорошо, – сказал Хомянин. – Я Хомянин-Тверской Борис Анатольевич, майор Федеральной службы безопасности, курирующий проект Тамп. Зинаида Васильевна Паперная, доктор физико-технических наук, доцент, научный руководитель проекта Тамп при Институте ядерной физики Сибирского отделения Российской академии наук, вы, – он кивнул на меня. – Татьяна Михайловна Смирнова, студентка третьего курса юридического факультета Новосибирского государственного университета, директор ООО Арита-Консалтинг, и вы, – теперь он кивнул на Веру. – Вероника Владимировна Голованёва, или, точнее, Екатерина Стеблова киборг, старший лейтенант, командир второго взвода охраны объекта Щ проекта Тамп в 2067-ом году. И собрались мы для того, чтобы определить и скоординировать наши дальнейшие действия. Я всё верно изложил, что касается вас? – спросил Хомянин, глядя на Веру.
– Да, – сказала она.
– Нет, – сказала я.
– Что я сказал не так?
– Я юрист, – заметила я. – Имейте это в виду. Она, – я кивнула на Веру. – во-первых, не Голованёва Вероника Владимировна, а всего лишь так себя называет. И во-вторых, является ли она Екатериной Стебловой киборгом, неизвестно, так как вами данное утверждение ничем не подтверждено. И в-третьих, хотелось бы посмотреть на ваши и Зинаиды Васильевны документы, удостоверяющие ваши личности и подтверждающие ваши полномочия. В свою очередь, свой паспорт я могу предъявить немедленно.
– М-да, – Хомянин скривился и полез во внутренний карман пиджака. Зива, глядя на него, потянулась за сумочкой.
Они протянули мне удостоверение и паспорт. Я взяла их, внимательно изучила и передала Вере:
– Запомни всё.
Подвинув документы по столу обратно, я спросила:
– А полномочия?
– У нас сейчас при себе нет документов, подтверждающих наши полномочия по проекту Тамп, – сказал Хомянин, убирая удостоверение в карман.
– Хорошо, – поднялась я со стула. Вера поднялась следом за мной. – Встретимся в следующий раз, когда вы сможете их предоставить.
– Сядьте, Татьяна! И вы, Стеблова, – Хомянин сердился и это было хорошо. – Мы сейчас просто поговорим. Вы же, наверняка, хотите узнать подробности и вообще, что происходит. Зинаида Васильевна как раз и приглашена, чтобы это рассказать.
Я села.
– Рассказывайте.
– Я буду вынужден взять с вас подписки о неразглашении, – поспешил вставить Хомянин.
– Возьмёте, – сказала я железным голосом.
Зива улыбнулась. Ей было сорок семь лет – паспорт я видела только что. Она была сухопарая, костлявая и очень не симпатичная на лицо тётенька в очках и с пучочком волос на затылке. Мне всегда до слез жалко таких страшненьких. Им так трудно в жизни и, наверное, потому они всегда злые. Их ещё грымзами называют. У них даже руки и ноги некрасивые, а груди, как правило, вообще нет. Зива была прямо-таки живым воплощением такой вот сушёной грымзы, но она вдруг улыбнулась. Кривенько так улыбнулась своими губами-ниточками.
– Хорошо вы с ними, – кивнула она мне. – Это ещё те питекантропы, уж я знаю, о чём говорю.
Она презрительно посмотрела сквозь очки на Хомянина и её хрящеватый нос нацелился в хомянинскую лысину, словно жало.
– Зинаида Васильевна, – то ли поморщился, то ли поёжился Хомянин. – Давайте без этой вашей классовой ненависти.
Зива придвинула к себе стоящий на столе ноутбук и ткнула когтистым пальцем в клавиатуру.
– У вас за спиной на стеночке экран, – сказала она нам с Верой. – Время от времени я буду показывать там слайды. В 1967 году, задолго до моего рождения, возник проект Тамп.
"Не так уж и задолго", – подумала я.
– Тамп – это темпорально-агностическая протомашина. Знаете значение слова темпоральный?
– Да, – сказала я.
– Нет, – сказала Вера.