На душе у меня было неспокойно-неспокойно. Это когда ты даже вроде стараешься не думаешь о том, что тебя беспокоит, отвлекаясь чем-нибудь, а всё равно подташнивает и сдавливает всё внутри. Это страх. Он и таким бывает. Не сразу в одно мгновение накатил, нахлынул и заставил тебя штаны обмочить, а душит, душит, душит, но так, что дышать вроде и можешь, а вроде и нечем.
Если бы я могла вместе с Верой куда-нибудь сбежать, скрыться куда-нибудь, где нас никогда не нашли бы, я бы сбежала. Всё бросила, и учёбу, и папу с мамой, и даже Ваню и сбежала от этого страха, такой он невыносимый. Я ходила с утра на занятия, после обеда ехала в офис, дома повторяла со стикеров китайские слова, а он сосал, сосал, сосал сердце.
Мы с Верой даже не разговаривали на тему, что будет. Пока Хомянин не позвонит, все разговоры бесполезны и, как назло, Ваня не звонил – у них какой-то десятидневный рейд на выживание, и Торопов не показывался – уехал в Екатеринбург за новым суперским станком для обработки литых дисков.
Вера с утра ездила на завод, а после обеда, когда привозила меня в офис из университета, со своим гладкокнопочным ноутбуком уходила в переговорную комнату или в нашу библиотеку и там работала – у неё единственной в офисе не было своего рабочего места. У неё и должности никакой не было и никто толком не знал, кто она. Может родственница моя, может нет, но живём вместе, ездит за мной и возит меня на машине, словно водитель, учредителем фирмы не является, сама вроде не юрист, а юристам указания даёт, не заместитель, не помощник руководителя и даже стола своего у неё нет, но её все слушают. Может они любовницы?.. Я подумывала, что надо определить Вере какой-то официальный статус, но не могла ничего придумать, чтобы совместить её полномочия и когда она ведёт телефонные переговоры, и когда готовит отчёты, и когда возит меня на машине, и когда доставляет из магазина всем еду.
Мы не успели закончить договор по юридическо-финансовому аудиту с танкоремонтным заводом, как у нас появился ещё клиент, правда поменьше, потом стал присматриваться ещё один, а тут и первые китайцы нарисовались.
Только мы запустили свой мультиязычный сайт, на который было потрачено немало нервов и денег, как Оле в первый раз пришлось блеснуть своим английским. К нам обратились из китайской фирмы, производившей шахтное оборудование, за содействием правильного оформления монтажа и сдачи в эксплуатацию этого оборудования на двух шахтах в городе Мирном в Якутии. Срочно потребовался грамотный переводчик с китайского. Я съездила в институт Конфуция, где училась на курсах китайского языка, и нашла там Вэнь, которая преподавала нам в прошлом году. Она сама согласилась поработать у нас в качестве переводчика, так как курсы уже не вела, увольнялась и вот-вот собиралась выйти замуж за русского, с которым на курсах и познакомилась.
С первых же дней я установила в нашей конторе очень строгий режим. Любые задержки на работе, выходы для того, чтобы "что-то срочно добить" в выходные или праздничные дни, пресекались безоговорочно. Никаких регламентов на чаепития и никаких дресс-кодов – просто каждый хорошо и вовремя делает свою работу. Держите меня всё время в курсе, чуть что не так – сразу сообщайте. Если работа надлежаще или вовремя не сделана, а я узнаю об этом в последний момент и о причинах данной ситуации ни разу никому не было сказано ещё в момент их возникновения – вы уволены. Если вы заболели, если у вас плохое настроение, если у вашего ребёнка утренник в садике и вы не можете туда не пойти, если подвернулась горящая путёвка, если в деревне заболела мама, если вам срочно нужны деньги (в разумных пределах и действительно нужны) – просто позвоните Оле или мне. Мы знаем, что делать. Не надо ни отпрашиваться, ни бежать в поликлинику, ни делать микрофинансовый займ. Не подводите фирму – фирма не подведёт вас.
Лишь с Сомовым я так и не смогла совладать – он сидел в своей серверной и по вечерам, и в выходные и вообще, мне кажется, готов был перебраться в серверную жить, разреши я поставить там раскладушку. Ему не мешал шум от работающих серверов. Хотя внутри серверной для них была сделана отдельная выгородка с отдельным кондиционированием и температурным режимом, их всё равно было слышно и я бы там, без окон и дверей, лишь при искусственном освещении, и пяти минут не высидела.
– Сомов, ты бы хоть стены себе какими-нибудь постерами с девушками украсил, – как-то говорю ему, сидя на "стуле для посетителей". – Всё такое монотонно-серое у тебя, как на подводной лодке.
– Ты чё, была на подводной лодке? – поднял удивлённый взгляд Сомов.
– Нет, не была.
– Ну и не говори тогда, – мрачно буркнул Сомов. – Может у ник как раз всё девками и обклеено.
– Видишь, какое у тебя настроение, – заметила я. – Это всяко-разно из-за стен.
– Не. Это я вчера всё своё состояние в казино проиграл.
– Ты что, в рулетку играешь? – озаботилась я. – Где? Много проиграл?
– Говорю же, всё что было до последней копейки. Всё из-за Веры твоей…
– Ну-ка, рассказывай! Что там у вас такое?