Прыгнув на выбранный балкон, Милли села на корточки у откатной стеклянной двери. Мерного тиканья не слышалось – охранная система тридцать секунд не отсчитывала. Милли снова надела очки и через стекло заглянула в дом. Окна первого этажа зашторили от потолка до пола, а вот на втором этаже шторы опустили только до середины, и сквозь очки Милли увидела кусок ковра, ножку стула, низкий диван. Она сосредоточилась и через секунду уже стояла за дверью.
Сигнализации пора сработать. Милли оглядела комнату, особенно верхние углы, но коробочек с мигающими светодиодами не обнаружила. Может, датчики движения стояли на первом этаже – здесь беглый осмотр не выявил ни одного. Мебель обтянули чехлами, а когда Милли открыла кран в ванной, вода не пошла. В воздухе одновременно чувствовались пыль и затхлая сырость.
Чудесно! Накануне Дня поминовения этот дом наверняка оживет, но пока здесь никого нет и не предвидится.
Милли ходила от окна к окну, разглядывая комплекс. В одноэтажном доме рядом со сторожевой будкой явно жили. В бинокль Милли увидела на подъездной дорожке патрульную машину «Айленд секьюрити», которая ей уже попадалась, или ее сестру-близнеца.
Торцом к наблюдательному пункту Милли стоял двухэтажный дом, в котором тоже жили. На широком пятачке перед гаражом было пять машин, на улице – еще три. На глазах у Милли со стороны озаренного прожекторами дома показались трое мужчин и две женщины. Трое из них двинулись к парадному входу двухэтажного дома, еще двое, мужчина и женщина, расселись по машинам и поехали прочь. Стальные ворота в конце улицы открылись, едва они приблизились.
Прислуга? Машины были старые, совершенно заурядные, хотя на Мартас-Винъярде это не значит ничего. Богачи ездят на ржавых развалюхах, а наряжаться считают моветоном. Впрочем, не будь они прислугой, оставили бы машины ближе к дому.
Милли сосредоточилась на особняке в самом конце улицы. «Дэви, ты там?» Лишь с этой стороны она насчитала шесть внешних камер. Что-то там творится.
Многоскатная крыша особняка сулила большие перспективы. Крышу не покрывала ни одна из видных Милли камер, но из-за света наземных прожекторов она оказалась в густой тени. Милли надела очки ночного видения, но они автоматически настроились на свет прожекторов и разглядеть затененные участки крыши не позволили. То, что Милли хорошо видела, попадало на камеры.
Стало ясно: крышу нужно рассматривать при дневном свете.
Милли прыгнула в Гнездо, чтобы оставить там очки ночного видения, бинокль и костюм ниндзя. Белья по-прежнему не хватало. Милли подумала о стиллуотерской квартире и, затаив дыхание, прыгнула туда.
Липкую ленту с дверей не содрали, в квартире до сих пор пахло анестетиком, но слабо – дублеров у Паджетта однозначно не было. Весь ящик с нижним бельем Милли вывалила в корзину, стоящую в гостиной, огляделась по сторонам – что еще взять?
И увидела записку.
Почерк у Дэви ужасный – такой ни с чьим не спутаешь и узнаешь мгновенно. Милли схватила листок и прыгнула в Гнездо.
Склонив голову набок, она уставилась на записку, пытаясь разобрать слова. В ушах звенело, губы пересохли настолько, что пришлось их облизать. Милли взяла стаканчик и поставила под кран керамического бака. Стакан переполнился, но Милли поняла это, лишь когда пальцы намокли и вода потекла на пол. Милли закрыла клапан.
Он жив.
Стаканчик выскользнул из пальцев, ударился о пол, подскочил. Вода разлилась по каменным плитам. Милли рухнула на колени и разрыдалась.
Он жив!
Другой вариант Милли всерьез не рассматривала, а получается, что мысленно она его не исключала. Всхлипы вышли драматические, боль текла из души рекой: Милли могла ее больше не сдерживать.
Все-таки он жив…
Лишь через несколько минут Милли сумела остановиться и осмыслить содержание записки.
Да, да, конечно!
Дэви никогда не доверял АНБ, но, получается, сейчас он, как и Милли, выяснил что-то еще. Он впрямь хочет, чтобы она сидела на попе ровно и ничего не предпринимала?
Совсем как Паджетту. Да нет, не совсем. У Паджетта имплантат наказывал в основном за излишнюю разговорчивость. Милли, впрочем, считала, что это просто вагостимулятор. Переправить записку Дэви сумел. Но какой ценой?
Милли вспомнила, как Паджетта рвало в костер и колотило. «Похитители дрессируют Дэви, – осознала Милли. – Хотят его использовать. Как именно?»
Впервые со дня исчезновения Милли заснула без проблем, а проснувшись, даже улыбнулась себе. Прежде чем прыгнуть прочь, она смастерила большой картонный плакат и оставила на разделочном столе в стиллуотерской квартире, там же, где Дэви, – записку.
