– Горячий кофе, теплое одеяло, сухая одежда, еда… Вы можете получить все это в мгновение ока…
Паджетт сделал вид, что не слышит.
Милли дождалась, когда он пройдет мимо и отвернется от нее.
– Ледяная вода – тоже вариант, – добавила она ему вслед.
Паджетт споткнулся – один костыль заскользил по песку, – но потом двинулся дальше.
Милли представила себя с хлыстом в руке, хлещущей Паджетта по голому заду. Ради такого можно вырядиться в кожаный корсет и ботфорты. Прочь она прыгнула с отвращением к себе, со злостью на Паджетта и полными слез глазами.
Вернувшись в манхэттенское интернет-кафе, Милли начала писать сообщение агенту Андерсу. Она хотела спросить о Лоренсе Симонсе, но потом вспомнила, что Андерс говорил о безопасности нешифрованных сообщений, и ограничилась просьбой позвонить. Через полчаса – Милли как раз успела окатить водой из Нантакет-саунда ничего не подозревающего Паджетта – она прочла ответ.
Позвонила Милли из Вашингтона, с таксофона на станции метро «Дюпон-серкл», – дождалась, когда секундная стрелка заползет наверх, и нажала последнюю кнопку.
Андерс ответил после первого же гудка.
– Алло! – проговорил он без всякого выражения, но потом узнал голос Милли и зачастил: – Мне запрещено касаться этого дела и приказано вернуться в Оклахома-Сити. На мои протесты ответили, мол, либо так, либо временное отстранение от службы. Моему боссу это тоже не нравится, но, по его словам, приказ пришел с головокружительных высот.
Милли обдумала услышанное:
– А ведь связь со мной имеете только вы. Мне все больше кажется, что они знают, где Дэви или у кого, и вполне этим довольны.
– Поди разберись… Наверное. Убеждаю себя, что у устроивших это есть очень веские причины.
С ее выводами он не спорил…
– Телефон до сих пор не прослушивается?
– Думаю, нет. Я же говорил, что это предоплаченный сотовый, купленный на вымышленное имя. Нахожусь я сейчас в раздевалке местного спортклуба. Прежде я здесь не бывал, так что вряд ли сюда насажали жучков в надежде, что я загляну.
– Хорошо. Кто такой Лоренс Симонс?
– Имя довольно распространенное, да? – спросил Андерс после заметной паузы.
– Конкретизирую без проблем. Вам адрес нужен? Номер телефона?
– Нет!
– Так вы знаете, кто это?
– Я знаю, кто это может быть. Дайте мне минутку, ладно?
В ожидании Милли скормила таксофону еще несколько двадцатипятицентовиков, чтобы потом не прерываться. Когда Андерс заговорил снова, в голосе у него звучала опаска:
– Во-первых, никогда больше не упоминайте это имя. Оно распространенное, но компьютер в Форт-Миде может зацепиться за него и пометить наш разговор как нуждающийся в спецпроверке, ясно?
– Ясно.
– Откуда вам известно это имя?
– Меня привели к нему разные дороги. Одна – от человека, которого я зову Монахом, помните такого? Еще одна – от консалтинговой фирмы, на которую Монах, по-видимому, работает.
– Вы недавно видели Монаха или вспомнили нечто, о чем мне не говорили?
– Нет, теперь ваша очередь. Расскажите мне о Волан-де-Морте.
– О ком? А-а, понял. О Том-Кого-Нельзя-Называть. Звучит зловеще, но вполне уместно. Так его и назовем.
– Он в вашей организации? На головокружительных высотах?
Андерс судорожно вдохнул:
– Нет, он не из АНБ. И даже не из правительства. Зато, хм-м, если верить сплетням, именно он шепчет на ухо. Но только тем, кто за облаками. Вы ведь понимаете меня?
«На невероятных, головокружительных высотах».
– Ага. А почему там слушают?
– Мои данные основаны на слухах, которые ходят уже много лет. Однажды я видел что-то в газете, но ее конфисковали и изорвали, едва она попала в картотечный ящик. По телефону подробности я излагать не стану, но причин, по которым его слушают, множество – от денег до страха. Ясно одно – у него есть влияние, и в прошлом он оказывал его на сферы, в которых любят работать «Бохстеттлер и партнеры».
– Понятно. Он придерживается идеологии «Прибыль превыше всего».
– С чего вы решили, что он тут замешан?
– Например, из-за вашей реакции. Еще я обнаружила, что он связан… с той компанией. Есть и другие причины.
Милли не хотела рассказывать про Мартас-Винъярд. На остров она возлагала большие надежды и не хотела, чтобы похитители Дэви узнали о ее подозрениях, ведь они могли перевезти его в другое место или убить.
Милли запаниковала. Зачем она вообще упомянула Симонса? Она не представляла, до какой степени компьютеры АНБ отслеживают случайные телефонные звонки (это ведь случайный звонок, да?), и не хотела спрашивать Андерса, на какие именно фразы реагируют компьютеры. Какие слова могут спровоцировать запись разговора и пометку о том, что он требует спецпроверки?
– Каким образом вы получили зацепку от Монаха? – спросил Андерс.
– Бэкка еще занимается поисками Дэви или ФБР тоже крылья подрезали?
– Вряд их вынудили остановить расследование. Сложно оказывать давление на ту ветвь, ведь их собственную ветвь, ну… обрезали.
Милли наморщила лоб. «Обрезали… Убили!»
– Поняла! Если слишком сильно давить на ту группу, во всех газетах напишут о попытке сокрытия преступления.
