Это все, что я сегодня хотела сказать, дневник. Может, мы с тобой еще увидимся, ночью или вечером. К домику подбегает Лана, укрывшись руками от дождя и промокшая до нитки. Я и не заметила, как она куда-то уходила. Искала Дмитрия и Галю? Или просто уходила по делам, или ей кто-то позвонил? Но для меня это сейчас не важно; мне вообще все равно, куда она уходила. Главное, что сейчас она бежит сюда, в домик, и мне нужно заканчивать эту запись.
18
Я быстро захлопнула дневник и спрятала в рюкзак, что было как раз вовремя – Лана уже зашла в деревянный домик. Я сделала невинное и равнодушное лицо, словно я ничем не занималась; залезла в телефон, но все еще ничего не делала. Просто водила пальцем по экрану, будто печатаю кому-то сообщение. Лана стояла посреди домика, с нее стекали капли. Волосы промокли, словно она только помыла голову. Она молчала и разглядывала надписи на стенках домика. После она тоже присела на корточки, и выглядели мы странно; впрочем, нас все равно никто не увидит. Какой дурак будет гулять в такую погоду?
Лана цокнула языком, поправила волосы и вытерла смытый, растертый макияж.
– Погода просто отличная! – с сарказмом воскликнула она.
– Угу.
Лана презрительно посмотрела на меня. Не хочу я с ней разговаривать, и что с того? Пусть просто отстанет! Тем более, она помешала еще немного написать в моем дневничке. Лана оглядывалась по сторонам, а дождь все шел и шел. Лана достала телефон и вытерла об мокрую кофту, телефон лежал в кармане и один раз упал в лужу. Сейчас он, конечно, работал плохо. Как же хорошо, что существуют водонепроницаемые телефоны и чехлы. Лана долго думала и поправляла свою внешность, а потом сказала:
– Галя говорила что-то про твою память, аварию и потерю, – деловито произнесла она. – Расскажешь мне поподробнее? Ты действительно ничегошеньки не помнишь?
Я отвлеклась от телефона, точнее, от невидимого «собеседника», которому я печатала сообщения. Подарила рыжей девушке грустный взгляд; снова, снова и снова. Сколько можно напоминать мне о моей же памяти? Я кивнула и сказала:
– Да, почти ничего не помню. Не помню, как я жила, чем занималась и с кем общалась, – вздохнула я.
– А твои родители?..
– Моих родителей больше нет. Все, они погибли.
Я отвела взгляд в сторону, наблюдая, как капли дождя падают в лужу и образуют пузырьки воздуха, мгновенно лопаются. Я не люблю говорить о родителях; хотя бы потому, что даже не помню их внешность. Если бы не та фотография и дневники, я бы сомневалась, что родители у меня вообще были.
– Понимаю, но ведь это лучше, чем они бы бросили тебя, да?
Я удивленно посмотрела на Лану. Она с вызовом посмотрела на меня. Но, пожалуй, в отражении карих стеклянных глаз мелькала грусть и тоска. Ее мокрые волосы все еще не высохли, и она то и дело поправляла их. Лана поникла, яркий взгляд стал тусклым, а плечи опустились.
– Если бы меня бросили, я бы сейчас не была здесь. Может, если бы меня бросили, я бы отправилась к бабушке, или туда, где я жила раньше. Не думаю, что имеет смысл рассуждать, что было бы, – задумалась я. А шёпотом добавила, совсем тихо, будто для самой себя: «потому что уже никогда не будет.» Лана меня, конечно, не услышала. Она потупила взгляд в деревянный пол домика. Я почувствовала всю неловкость ситуации: идет дождь, а мы рассуждаем и откровенничаем, хотя даже не знаем друг друга. В таких моментах меня переполняет странное и горячее чувство в груди, словно я сейчас прожгу еще одно отверстие в своем теле. Если я говорю начистоту, по правде, откровенно, начинают дрожать коленки, немеют ноги, отнимается челюсть и потеет лоб. Сейчас я не так сильно нервничала, но уже чувствовала предательскую дрожь и теплоту в коленках.
– А я не знаю, бросили меня, или у меня просто нет родителей, – вдруг сказала Лана. Да, она хочет поговорить начистоту. Но вот что интересно – она хочет узнать обо мне, поговорить или просто выговорится? Я тут же выразила свою мысль и сказала:
– Если ты хочешь что-то сказать, говори сразу.
Лана замешкалась, нервно закусив губу. Очевидно, что ей та тема не нравилась, но больше обсуждать в домике было нечего, а дождь все еще шел. Она сама начала этот разговор, так пусть продолжает!
– У меня есть мать и отец, но я не чувствую, что они рядом, – начала Лана. Теперь я почувствовала, как прожигается отверстие в моей груди. Что-то отозвалось на слова Ланы, но я не понимаю, что именно. – Мама вечно гуляет, мне всегда твердили, что я проблема в этой семье. Отец слишком заинтересован личной выгодой и карьерой – ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и успокоилась. Или сделала вид, что успокоилась. Я постаралась не выражать никаких эмоций, чтобы спокойно выслушать девушку. Думаю, сейчас я и мое мнение ей ни к чему.
