День сорок девятый.
Дневник, я уже неделю тебя не вела. Не писала здесь ничего: ни мыслей, ни чувств. Как будто я исчезла, стерлась с лица земли или провалилась под землю. Но спешу обрадовать – или разочаровать, ничего подобного со мной не случилось, а я чувствую себя прекрасно. В последнее время я тебя забросила, потому что не было надобности тебя вести. Мама и папа! Простите, что так давно вам не писала. Я устраиваю свою жизнь, общаюсь и восстанавливаюсь, и дневники выходят с поля боя. С поля боя, на котором сражаются две частички меня: настоящая и прошлая.
Как оказалось, прошлая часть меня была просто ужасной; ненавидела и не уважала людей вокруг, могла грубить близким людям и друзьям, никогда не думала о последствиях. Об этом я узнала из следующего дневника, который я вела в пятнадцать лет – ровно год назад. Обложка дневника пахла мятной жвачкой и выделялась на фоне остальных дневников: на ней были наклейки, цитаты в стиле «у всех любовь, а у меня друзья четкие», множество страз и ненужной ерунды. Тогда я заканчивала девятый класс; что у меня было в голове? Сейчас я удивляюсь, как тогда сдала экзамены. Впрочем, я занималась спортом, а значит, не курила, не пила алкоголь, не принимала наркотики. Это уже хорошо!
Первая запись в дневнике, по традиции, запрещала его читать. Далее начинались ежедневные записи, каждый день я писала чушь, иногда свои мысли, странные пожелания или выражала свое недовольство к окружающим. Этот, самый последний дневник из коробки, я ненавидела больше всего. Тогда я не ценила себя, окружающих, то, что у меня есть и что было. Я по-хамски относилась к родителям, каждый день писала неблагодарности и выражала в дневнике всю свою ненависть. Сейчас, когда у меня ничего не осталось, кроме предметов и этих ужасных дневников, я жалею о своей глупости. Мои родители любили меня и заботились обо мне, а я их ненавидела и не скрывала это. Боже, сколько глупостей я еще натворила за историю этого дневника?
Раньше я думала, что множество вещей вспомню и мне станет лучше. Я горела желанием восстановить память, восстановить все моменты и жить счастливой жизнью. И что в итоге? Я узнала о своей темной стороне, которая никого не любила и была слишком избалованная. Узнала то, чего я всей душой надеялась не прочитать и не вспомнить.
И зачем тогда вообще восстанавливать память? Чтобы вспомнить об ужасных вещах и всю жизнь карать и винить себя? Теперь я не смогу стереть эти воспоминания, как бы мне этого не хотелось; никогда не смогу простить себе, что так относилась к людям. Я была настоящей и маленькой стервой.
Дочитывая дневник до конца, мне становилось все хуже. Как хорошо, что после аварии я стала совсем другой. Но, может, я изменилась из-за потери родителей? Ведь если ты плохо относишься к кому-то, то после их потери начинаешь жалеть о содеянном…
Но я заметила, что любой человек может изменится, если дать ему второй шанс. Я изменилась, но сама того не заметила. Лана тоже изменилась, когда я ее выслушала и поддержала. Людям нужно давать второй шанс. Не важно, какими они были в прошлом: злыми или добрыми, тупыми или умными, прошлое можно забыть. Его можно забыть, как это сделала я; забыть вещи, с которыми связаны воспоминания. Можно лишится прошлого благодаря психологам, попробовать отпустить то, что так тревожило в прошлом и мешает жить в настоящем. Не важно, было в прошлом! Важно, что в настоящем есть силы все изменить.
На часах тикали уже двенадцать часов ночи; полночь. Я пишу эти заметки уже целый час, стараясь фильтровать и формулировать мысли, приводя их в порядок. Ведь если я неправильно напишу или выражу свои мысли и эмоции, на следующее утро, или через десять лет, прочитать эти записи будет невозможно. Ах да, снова пишу это ночью; выбираю именно это время суток для письма нелепых мыслей по нескольким причинам. Во-первых, днем у меня слишком много дел, и выкроить времечко для дневника и заметок не удается. Во-вторых, ночью тихо; никто тебе не мешает, никто не тревожит, никто не заглядывает в твой личный дневник, и никто о нем до сих пор не знает.
Да, я никому не говорила о новом дневнике, хотя веду его уже две недели, начиная с возращения домой. Нужно ли вообще кому-то говорить о таких вещах? Самых близких подружек у меня нет, такие у меня были только в десять лет. Сейчас говорить о том, что ты в одну книжечку с черной обложкой записываешь все свои искренние чувства, мысли, эмоции и желания – все равно, что идти на площадь, где тебя закидают камнями или помидорами. Помидоры, конечно, лучше; они не оставляют синяков и достаточно вкусные.
Вот, дневник, видишь? Диля снова улетела не в ту сторону и написала глупость. В прочем, ты, наверное, уже привык к такому бреду. Но и меня можно понять – я почти сумасшедшая, потерявшая память после автоаварии и та, которая ведет дневники с восьми лет. Восемь лет я веду эти чертовы записи, понимаешь?! Все эти долгие годы я потратила на списывание листов бездушной бумаги! Неужели это уже вошло в привычку?
