Взор Володи привычно затуманился, голос обрел вкрадчивую глубину, словно ущелье выстланное бархатом. Стены рюмочной раздвинулись и пропали вовсе, рассказчик и слушатель медленно вступили в заповедную ничью зону, затерянную во времени.
