— Я не хочу. И этого достаточно, — Олега уже начал утомлять этот разговор, — Да, Клемения мне нравится и как женщина, и как, можно сказать, боевой товарищ. Но своей женой я её не вижу ни при каких обстоятельствах. И давайте с этой темой закончим. Лешик, тебе задача — не проморгать появление этих жутких и страшных убийц, которые придут по мою душу, — регент начал ставить задачи, — Берёшь их живыми. Станут свидетелями подлости Плавия. Среди них, скорее всего, как я понял из переписки, будет или пара магов, или один, но весьма сильный. Не забудь это учесть. Ну а тебе, Гортензия, сама понимаешь, надо будет поставить в известность других правителей, в первую очередь императрицы Хадона, о тех возмутительных фактах, которые мы случайно узнали, поймав воровскую банду, промышлявшую кражами из особняков. Как это лучше довести, ты без меня знаешь. Здешним ли посланцам расскажешь или отправишь письма — сама решай. Лешик прав, оставлять такое безнаказанно нельзя. И….я подумаю, насчёт империи. Но не сразу, и точно без убийства Лекса.
— А Клемения?
— Гортензия, перестань. Я же, по-моему, всё ясно сказал. Свадьбы не будет.
— Да я и не про свадьбу, — пожала плечами магиня, — Я про то, что ты ей насчёт этого расскажешь, — она показала пальчиком на бумаги, — Её папа тут во всей красе.
Долгих размышлений её вопрос не потребовал.
— А, пожалуй, что и ничего. Пока промолчим.
На всякий случай, те документы, которые Гортензия посчитала ей больше не нужными, Олег прибрал пока в Пространственный Карман, решив отдать их Лешику чуть попозже.
— Ты опять на стройку? — поинтересовалась магиня.
— Ну, не на стройку, а на производство. Наверняка уже новую партию рельсов заготовили. Валмина с собой у тебя заберу.
Валмин, один из первых магов, начавший службу у Олега ещё когда он только отправился отвоёвывать себе баронство Ферм, имел средненький размер магического резерва. Но был вызван регентом в Фестал, чтобы играть роль его «магического прикрытия», когда Гортензия была сильно загружена работой — а в последнее время она была сильно загружена работой постоянно. Своё владение магией Олег уже не скрывал, а вот свои силы и возможности пока предпочитал не афишировать. Мало кто, даже из соратников знал, что рельсы получаются не благодаря неизвестному заклинанию, а благодаря старому, доброму Укреплению, напитанному, как когда-то говорили, со всей дури.
— А я рассчитывал уже сегодня насчёт особых отделов с тобой поговорить, — напомнил Олегу об его обещании, данном ещё две декады назад, во время поездки на рекогносцировку строительства, Лешик, — Что это такое, и как это отразится на моей дальнейшей карьере и судьбе. С Прилой-то своей я смогу хоть изредка видеться?
Лешик был любопытен по своей натуре.
— Так поехали со мной, — пригласил Олег, — В дороге и там, на месте, поговорим. А насчёт карьеры и судьбы можешь не переживать. И с твоей красоткой я тебя не разлучу.
О том, что барону Гирвесту предстоял путь вверх, только при условии, что он продолжит также активно и творчески выполнять его поручения, Олег говорить не стал. Они оба это понимали без слов.
— Олег, зайди только к Клемении, — посоветовала графиня ри, Брог, — Нехорошо получается. Такое чувство, что ты от неё прячешься.
На самом деле так оно почти и было. Только он не прятался, а уклонялся от необходимости принимать участие в оживлённых и радостных разговорах, захлестнувших весь королевский дворец по поводу предстоящей казни не раскаявшихся бунтовщиков. Впрочем, эти намечающиеся торжества привлекали внимание не только обитателей дворца, но и жителей города, включая проживающих в трущобах. Причём, последние, по сведениям Лешика и Монса, радовались больше всех.
Изуверские казни и пытки мятежникам придумали в огромном ассортименте. Начаться они должны были с самого утра завтрашнего дня и продолжаться целую декаду. Не сказать, чтобы это стало причиной спешного отъезда регента на строительство дорог и линии семафорного телеграфа, но тому, что у него есть настоящая уважительная причина отсутствия на этих празднествах, он был рад.
— Да не прячусь я, Гортензия. Я Клемении всё объяснил — не хочу, чтобы приговор, разумеется обвинительный, бывшему герцогу ре, Вилу приписывали моему влиянию. А на самом Большом совете я вообще собираюсь молчать и скрепя сердце согласиться с тем решением, которое сейчас организовывает королева.
— А ведь, если ты сохранишь Арту ре, Вилу жизнь, ты, пожалуй, получишь, если не преданность, то хотя бы лояльность Доратия. Подумай, Олег.
Первую башню семафорного телеграфа, той его части, которую предстояло отстроить Олегу, не возводили с нуля, а приспособили под неё одну из башен городской стены. Но некоторые усовершенствования в неё всё же внесли — укрепили старые стены, перекрыли по-новой крышу, пристроили к башне караулку и установили на верхнем этаже тумбу под семафорный прибор.
— Я думал ты по жене соскучился, — пошутил Олег, когда они с Чеком спускались по крутой винтовой лестнице с вершины осмотренной башни, — А ты не успел приехать, как собираешься уезжать со мной.
