На следующее утро Марину первой пригласили на перевязку в чистую перевязочную. Наступил седьмой день после операции – пора было снимать швы. Все зажило первичным натяжением к большой радости хирурга.
– А когда вы меня будете выписывать?
– Можно прямо сейчас, – Невский смазал свежий шов зеленкой, наклеил чистую повязку. – Через пару дней еще зайдешь на контрольный осмотр. Но, думаю, все будет нормально.
– Саша, у меня личная просьба. Можно мне еще эти два-три дня полежать в палате с Павлом. Очень прошу. Это для меня важно.
– Правда, Саня, надо ей пойти навстречу. Хорошая девчонка! Я к ней так привязалась за эти дни, – вступила в разговор проводившая перевязку Татьяна.
– Ну, ладно, я не против. Я только сейчас предупрежу начальника отделения.
Зыкова он нашел в ординаторской; подняв голову от бумаг, тот внимательно выслушал старшего лейтенанта.
– А ну, зови сюда эту красавицу.
Александр сходил за Мариной – она все еще беседовала в перевязочной с операционной сестрой. Вошли с ней вместе.
– Привет, Уткашея! – с порога приветствовал ее начальник отделения. – Значит, свои личные дела хочешь решить за наш счет? – сурово продолжил он, насупив брови.
– Ой, ребята, не будьте вы бесчувственными истуканами! Мне нравится этот парень. Я чувствую, он – мой. Впервые в жизни я по-настоящему влюбилась. «А любовь оправдывает саму человеческую жизнь и делает ее вечной. Мне кажется, что те люди, которые по-настоящему любили, обязательно попадают в рай. Это не страсть, а именно любовь, она приближает к свету, она приближает к Богу!» Это не мои слова, когда-то я их вычитала, но они так сейчас подходят! Пожалуйста, дайте мне еще немного дней побыть с ним рядом. Другого шанса не будет у меня в жизни. Он уже в декабре заменяется. И все!
– Ладно, Сашка, мы с тобой ведь не истуканы! Разрешим ей еще три дня побыть в палате. Напиши ей еще какое-нибудь лечение, чтобы было ясно – пока болеет.
– Хорошо, я ей витамины назначу.
– Ой, спасибо вам, дорогие мои! – Марина бросилась поцеловать Зыкова, но он сам крепко ее обнял и долго не выпускал, целуя.
– Дурак! – наконец, она вырвалась из его объятий. Чмокнула в губы Невского. – Ну, я пошла!
– И не забудь, – остановил ее капитан, – с тебя сто грамм и пончик!
– Да, я вам по десятку пончиков, даже настоящий пирог с капустой испеку!
– Ловлю на слове! – уже весело смеялся Зыков. – Беги к своему Пашке-счастливчику.
Марина, радостно улыбнувшись, упорхнула за дверь.
– Видал, что любовь с людьми делает? – Зыков широко улыбнулся. – А целуется она классно! – Он поднял большой палец и озорно подмигнул.
Весь следующий день, как и предыдущий, Марина и Павел не могли нарадоваться общению. Они непрерывно говорили по очереди, рассказывая о себе. Им было, что поведать друг другу. Вечером, когда дежурная сестра зашла поставить градусник раненому, она застала целующуюся парочку. Теперь в их палату все медики заходили, предварительно постучав. Это выглядело довольно странно: люди в белых халатах стучатся в реанимацию. Нонсенс!
Однако все были рады за эту парочку. Сестрички обсуждали ситуацию, втайне завидуя Марине белой завистью, – какое неожиданное счастье «свалилось» той на голову. Врачи радовались за Павла – он сразу обрел смысл жизни, стал на глазах набираться сил. Приходили проведать Марину подруги, а Павла – офицеры по службе. Все одобряли этот, такой стремительный роман.
Однако уже на третий день отпущенного счастья пришлось Марину попросить на выписку – прооперировали одного тяжелого раненого (неосторожное обращение с оружием), требовалось постоянное наблюдение в реанимации.
Марина без всяких слов собрала свои вещички и спокойно отправилась домой. Видимо, главный разговор у них с Павлом уже состоялся.
А на следующий день и самого Павла перевели в общую офицерскую палату.
Теперь Марина приходила к нему каждый день. Ее прихода ждали с нетерпением все обитатели палаты, а не только седой капитан – она обязательно приносила на «всю ораву» что-нибудь вкусненькое. Офицеры тактично оставляли молодых людей одних в палате: гуляли по коридору, сидели на лавочках перед входом в стационар.
Невероятно, но Павел Любимый стремительно поправлялся. Могучий организм быстро залечивал раны. Любовь не только окрыляет, но и излечивает. Это факт!
Вскоре сняли повязку с его головы. Он начал ходить с тросточкой сначала по палате, а затем и по коридору, заботливо поддерживаемый Мариной. Совсем быстро они начали даже выходить на улицу, гуляли вокруг стационара или подолгу просиживали на лавочке. Их лица одинаково светились счастьем.
Уже 5 ноября Павел попросился на досрочную выписку, хотя не мог пока ходить без тросточки. Его попытались отговаривать. Куда там! Срочно оформили его справку о ранении и отпустили с миром. Догадывались – хочет успеть ко дню рождения Марины «быть в строю».
