По вашему отбытию я сидел и описывал деяния поддужного колокольчика, а Дуся лежала на исписанных листах. Пошел наверх, а там, на скамейке, спал зять черной масти. При виде нас он моментально удрал в окно.
Выпал первый снег, утром работал на крыше у Никиты Высоцкого, а потом с Дусей чистили свою кровлю, но Дуся с поля боя удрала. Я слез и пью чай.
Вечером окончил свой многовечерний труд по колокольчикам.
Мороз. Дуся спит по 18 часов, упершись лапами в батарею. На улицу нос не высовывает.
Зима еще не кончилась. Мы, Иван Андреевич и Дуся, работали по уборке снега с кровли. Осмелился поднять трубку телефона, ну до чего были приятные женские голоса. Все чувствуют приближение весны. Пил чай, а Дуся озорничала. Гоняла под столом какую-то кнопку.
Пришла весна. Предчувствие, продиктованное телефонными звонками с приятными женскими голосами, не обмануло Андреича. Он оббивал сосульки, сбрасывал снег, латал крыши и, закончив одну книгу, взялся за другую – о художнике Пурыгине. Дуся грелась на солнышке. Мы натянули тросы над крышей для необузданного нашего винограда.
Наступил апрель. До начала буйного бело-розового цветения японских яблонь оставалось три недели. 8 апреля я вернулся из командировки домой и не застал Дуси. На столе лежала записка:
Садик убирается от прошлогодней листвы. В том наша забота. Пока всё в порядке.
А рядом старый конверт с грифом музея Андрея Рублева, на котором рукой Вани неровными буквами было написано:
Прочти!
Юра! По всей видимости, Дуси нет в живых. Сегодня ночью, точнее в 1.05, я проснулся от визга и лая собачьей стаи. Свора напала на кошку. Из своего окна я кричал, сильно хлопал в ладоши, но потом раздался визг. Наконец-то вышел охранник и стоя наблюдал. Можно было ее отбить, кошка была еще жива, но он не двинулся с места, и они ее утащили. Я ему крикнул: не наша ли кошка? Он ответил, что какая-то молодая. Я думал, Даша или Жора, но утром они пришли. Я стал искать. Нет. Тоска. Печаль. Мы потеряли Дусю.
Наступила пустота. Мы с Андреичем стали встречаться еще чаще, говорили, пили чай, но ощущение потери близкого только усугублялось. Жора часами сидел у двери. Ел неохотно и отлучался от Конюшни ненадолго.
В мае, когда расцвели яблони и появились Дусины знакомые шмели, погиб Жора. Во дворе рыбного магазина. Его тоже разорвали собаки.
Собрав фотографии, я пошел к прекрасному скульптору Георгию Франгуляну, который тоже знал Дусю. Жора вылепил ее в натуральную величину и подарил нам. Она была невероятно похожа на себя. Андреич посадил бронзовую Дусю на балку, откуда она живая обычно наблюдала за жизнью.
Уезжал я или не уезжал, Андреич каждый день приходил в Конюшню. Такая у нас была с ним потребность.
Единственное живое существо, скрашивающее одиночество, это паучок, иногда появляющийся в ванной. Погода хорошая +7. В Конюшне всё в порядке. 22.03. Иоан XV.
Через три года после Дусиной гибели, 8 апреля, Иван Андреевич Духин работал на крыше своего дома, и у него разорвалось сердце.
Ваня и Дуся – мои родные друзья – умерли в одном месте и в один день.
Остались паучок Митя (или Мотя), садик и любовь.
Теперь опять весна.
Бронзовая Дуся сидит на балке. За ее спиной в окне виноградный шатер, над которым на стене синяя с белыми буквами табличка «Духин сад», подаренная Димой Муратовым. И ангел над ней. Теперь у нас такой адрес.
Обе книги Ивана Андреевича изданы. Белая и черная Ирочки посадили еще одну яблоню в честь Андреича. Скоро она зацветет.
По Конюшне летает птичка Шурик. Дусю он бы очень заинтересовал, а Ваню порадовал бы песней.