— …и меня, взрывной волной, да за борт. Ну, думаю, конец тебе, обермаат Оберманн. Такой вот каламбур у меня со званием и фамилией вышел, только тогда мне уж не до смеха стало…
«А, вот к чему он свистит про службу. К нашему купанию, выходит. А я-то уж грешным делом решил, старичка на ля-ля пробило, уши новые нашел… Лоханулся, бывает».
— Вот так-то, молодые люди. Подняли меня на борт миноносца англичане прямо в разгар боя, потому как война-войной, а моряк моряку всегда помочь должен.
— Это точно, спасибо вам. — поблагодарил Вернера Оберманна Эрих Райс. — Мы-то ладно, а вот Карл второго купания за одну зиму мог и не пережить.
— Второго? — изумился старый моряк. — Да это как тебя, парень, угораздило?
— А он вообще у нас знаменитость. — усмехнулся Вермаут. — О его спасении Гадовым половина газет писала.
— Что ты несешь, не было на «Антоне Шмидте» Гадова. — сонно пробормотал Геббельс.
— Ого, тот самый «данцигский рыбак»? — изумился хозяин дома. — Читал, как же. Да только не верил — думал опять Геббельс брешет.
Морские кадеты переглянулись и дружно расхохотались.
— Чего ржете, кони… морские? — пробурчал Карл, и, ответил на невысказанный вопрос Оберманна. — Фамилия у меня… Геббельс.
К молодому задорному смеху добавился басовитый хохот Вернера.
— Ну и ну. — хлопнул он себя по ляжке. — Надо будет Марте с дочками рассказать.
— Дочкам? — Геббельс моментально оживился. — А где они?
— Да на кухне, где ж еще. Не будешь же ты в таком непотребном виде барышням представляться… непотопляемый рейхсминистр?
— Вот тебе и прозвище, дружище. — Отто согнулся от хохота. — Будешь ты теперь…
— Сидеть на гауптвахте, вместе еще с тремя охламонами. — раздался от входа в комнату до жути знакомый голос. — Кстати, здравствуй Вернер.
— Привет, Курт. — кивнул герр Оберманн Медору, бесшумно возникшему на пороге. — Выпьешь чего?
— Не могу, дружище, я на службе. — ответил обербоцман, хищно улыбаясь. — Ну, а с вами, герр Пининг, имеет огромное желание переговорить командир училища. Просто неземное желание, если вам интересно мое мнение на этот счет.
— И что вы на это скажете, Невилл? — Эдвард Вуд, лорд Галифакс вопросительно поглядел на хозяина кабинета, седовласого представительного джентльмена с породистым, хотя и чуточку одутловатым (годы и болезнь давали знать свое) лицом.
— Скажу, что это самая дешевая победа британского флота в истории. — ответил Артур Невилл Чемберлен, Премьер-министр Соединенного Королевства.
— Сдается мне, это заставит поумолкнуть партию виги, а?
— На какое-то время — да. Хотя очень скоро они начнут кричать, что немцы вооружают Японию, что это-де угроза нашим колониям, что мы должны защитить свои интересы на востоке, развязав войну на западе, ну или, хотя бы, ни в коем случае не дать новейшему германскому линкору добраться до Японии. Черчилль не преминет вспомнить историю с прорывом двух немецких крейсеров, в Турцию перед самым началом Мировой войны и провести аналогии, а его вес, несмотря на то, что он отошел от дел, довольно велик.
— Может быть, стоит ему напомнить, что именно он за успешный прорыв «Гебена» с «Бреслау» и отвечал, э? — лорд Галифакс изогнул бровь.
— Не стоит. — покачал головой Чемберлен. — Кто старое помянет — тому глаз вон. Ответь лучше, есть какая-то реакция от СССР и США?
— А как же. — Вуд усмехнулся. — Сталин хранит подчеркнутое молчание, Рузвельта грозят разорвать в Конгрессе на тысячу маленьких Президентов. Так каковы же будут наши действия?
— А никаковы. Как я понимаю, Гитлер решил, что зона интересов его флота не выходит за пределы Балтийского моря, что наводит на интересную мысль. И, если я прав, то все пока идет так, как и надо нам. Вот пусть и идет.
- Потрясающая глупость и безрассудство, господа. Просто потрясающая.
Командир роты, штабскапитанлейтенант Вернер-Отто фон Шпильберг прохаживался перед четырьмя вытянувшимися по стойке «смирно» кадетами, заложив руки за спину, и не глядя на проштрафившихся Арндта, Райса, Геббельса и Вермаута. Впрочем, выдержке офицера-воспитателя надо было отдать должное: голос его оставался ровным и не выражал никаких эмоций по поводу инцидента, а шаги были размеренными и неторопливыми.
Обербоцман Медор, доставивший оконфузившихся юношей на автомобиле командира училища скучал в уголке, терпеливо дожидаясь своей очереди сказать пару «ласковых» слов.
