Собственно, в этот раз, повоевать танкистам Бохайского почти и не довелось — увидав приближающихся бронированных исполинов, поливающих врага огнем из 76,2-мм и 45-мм пушек да 7,62 пулеметов, японцы попытались было проверить их на прочность своими бронебойными снарядами, однако 57-и миллиметровые Тип 90 и 97 на Йи-Го и 37-и миллиметровые Тип 94 на Ха-Го (не говоря уже о 6,5-мм пулеметах шедших с пехотой «Токубецу Кенинся») и против БТ-5 были слабоваты, а тридцатимиллиметровая броня тяжелых танков оказалась им и вовсе не по зубам. Видя количественное и качественное превосходства противника, японский командир очень быстро решил, что пора предпринимать отступление, пока от его бронетехники хоть что-то осталось, что и было исполнено со всей возможной поспешностью.
Едва противник отступил, как полковник Чистяков приказал отойти и своим бойцам — вовремя. Первые гаубичные снаряды начали рваться на оставленных позициях минуту спустя после того, как тягач-эвакуатор утащил последний подбитый Ба-20.
После артобстрела, естественно, позиции занимались красноармейцами заново.
За день японцы пробовали «на зубок» позиции 7-ой мотоброневой бригады еще пять раз, и батальон Бохайского понес свои первые потери — три танка было уничтожено авиаударами (к пяти вечера японцам удалось полностью завладеть инициативой в воздухе), а один Т-35 был подбит танком Ха-Го, сумевшим прорваться для выстрела в упор. Удача японца на этом, впрочем, закончилась — случившийся радом танк Хальсена протаранил японца, отчего тому пришел быстрый и неприятный конец.
Еще шесть танков частично вышли из строя от поломок и незначительных повреждений и были отбуксированы в тыл, а из девяноста пяти бронеавтомобилей повреждена или уничтожена была почти треть. И вот, под самый вечер, очередная атака.
— Начнем встречу гостей, пожалуй. — задумчиво произнес Бохайский, закрывая крышку люка.
После гибели командира бригады, он, как старший из офицеров, принял командование ею на себя.
