— Одеты вы были несколько не по моде. — пояснил Ойген фон Рок, который лучше всех присутствующих знал, что было дальше. Еще бы, дежурным этим утром был он, и его изумление при виде демонстрируемых ему технических новинок в виде карманного патефона и не менее карманной кинокамеры совмещенной с телевизором (а юноша сначала продемонстрировал их действие, и только потом огорошил новостью о дате своего рождения), еще было свежо в памяти
— И, никаких странных ощущений в момент перехода во времени вы не заметили? — продолжил гнуть свою линию Вилигут. — Тошноты, головокружения, еще чего-то?
— Да я и сам переход не заметил. — пожал плечами Карл. — В том переулке неба почти не видно — он узкий, а дома между которыми он проходит — высокие. Просто вдруг все какое-то серое стало, размытое, как на старой фотографии.
— Подробнее. Когда стало?
— Да как только я в него вошел.
Помучив мальчика вопросами еще несколько минут, Карл Мария Вилигут вздохнул.
— По моему ведомству пока вопросов нет. Скоро будут готовы данные по исследованиям места выхода — там уже работает наша группа — тогда, может быть, вопросы возникнут.
— Очень хорошо. — кивнул фон Рок, и взглядом спросил у Борга: «Ты или я?»
Фрегатенкапитан так же, глазами, показал на Цузе, который всю беседу просидел как на иголках, но стоически молчал — он, мол.
— Герр Геббельс, вы нам рассказывали про эти ваши… «компы» и «ноуты». Расскажите пожалуйста герру инженеру про их возможности и, что знаете, про устройство.
— Хорошо. — покладисто согласился молодой человек, повернулся к Цузе и, вдруг, попросил. — А вы не могли бы повернуться в профиль и одеть очки?
Молодой и перспективный инженер, всего три года назад окончивший Берлинскую высшую техническую школу в Шарлотенбурге и, по совершенно непонятным для него причинам вдруг включенный в секретную комиссию по изучению пришельца из будущего — еще бы, два из этих трех лет он занимался «прожектерством», созданием «думающей» машины, — такой просьбе подивился, но исполнил.
— Ага, спасибо. Еще голову наклоните немного вперед, герр Цузе. Охренеть! Я ж вас знаю! Вы первый в мире комп создали! Я его в Техническом музее видал — здоровенный! Два шкафа и стол как для бильярда, а рядом ваша фотка висит! А комп назывался… назывался… Z3. Да, точно.
— А в каком году я его создал? — спросил огорошенный пионер «компо-ноутостроения», который пока еще собрал и запатентовал только вычислительное устройство Z1, несколько более скромных размеров.
— А я не помню. Но до сорок пятого года — точно. Его наши во время войны использовали.
— А вы, Ойген, говорили, что я тащу в это дело незнамо кого, и что этот гражданский специалист… Как вы его назвали, не помните? — шепнул Борг фон Року.
— Ошибался. — неохотно признал эсдэшник.
— Я все таки считаю, что этот Геббельс неблагонадежен. — заявил Франк, едва офицеры и инженер вышли из допросной. — И вас, герр Цузе, с удовольствием бы пока изолировал, во избежание утечки. Ничего лично против вас не имею, но секретность есть секретность.
В допросе было решено устроить перерыв, и сейчас все отправлялись обедать — Карл, в свою камеру, где ему за последующий час предстояло не только принять пищу, но и набросать различные схемы сетевых соединений «компов», а офицеры в ближайшую ресторацию.
— Бросьте, Вертер. — отмахнулся Борг. — Ну, ухаживал мальчик за дочкой фольксдойчей, так что с того? А за герра инженера я ручаюсь. Он работал над доводкой Не.111, так что с режимом секретности знаком. Кстати, герр Цузе, пока не забыл. Сегодня вечером заприте двери покрепче и никуда не выходите. В Берлине ожидаются… события, так что побудьте дома. Во избежание.
— Серьезные события? — поинтересовался инженер, огорошенный вывалившейся на него сегодня информацией.
— В меру. — поджал губы фрегатенкапитан.
До начала Хрустальной ночи оставалось всего несколько часов — история шла по наезженной колее. Пока еще.
События, творящиеся в настоящее время в Берлине мало интересовали Кейтеля — если Фюрер считает, что евреи мешают жить берлинским гражданам, то это его, Фюрера, дело, а он себе такой ерундой голову забивать не собирался. Нет, безусловно, войска берлинского гарнизона были приведены в повышенную готовность, однако вмешаться они должны были лишь в том случае, если ситуация выйдет из под контроля Гиммлера. А вот в некомпетентность рейхсфюрера СС шеф ОКВ[6] не верил. Впрочем, в пришельцев из будущего, прошлого или, положим, с Марса, он тоже не верил. До недавнего времени.
— Канарис, вам, как выражается наш потомок, зачет.
Йодль, Канарис, Томас и Рейнеке, руководители всех четырех департаментов Аппарата Верховного командования Вермахта с удивлением уставились на Кейтеля, словно ожидая, что теперь он еще и рэп-композицию исполнит. Однако «йо, камон» не последовало.
