В таких условиях единственным транспортным средством доставки воды являлись вертолеты. Если не удавалось произвести посадку, вода в РДВ-100 сбрасывалась на запасных парашютах, при этом только 10 — 15% резервуаров оставались целыми.
Самым надёжным видом тары при десантировании воды являлись пожарные льнорукава. Их нарезали длинной около 2,5 м и герметизировали путем перегиба и обвязки концов.
Полёты для доставки воды на заставы, совершавшиеся раз в три — пять дней. При таких полетах вертолёты подвергались обстрелам из крупнокалиберных пулемётов и ПЗРК со стороны противника, что требовало от вертолетчиков мужества и большого профессионализма.
Наряду со штатными средствами, использовались на местах и доставка воды ишаками, у которых на спине с обоих боков закреплялись 55-литровые бочки.
При выходе на боевое задание запас воды у десантника должен был составлять 1,5 л воды в двух алюминиевых или одной пластиковой фляге, что тщательно проверялось командирами. А также наличие средств обеззараживания в виде таблеток.
И действительно, неподалёку от указанного места обнаружился небольшой родник. Мы тут же обеззараживаем воду таблетками и наполняем свои фляги водой. Шад обследует землю вокруг источника, находит следы обуви, а затем показывает, что кто-то использовал рядом камни, чтобы выложить импровизированную защиту от ветра.
— Не спешите радоваться, — предупреждает он. — Скорее это место использовали не наши. Грубый стиль. Кто-то другой, возможно, их преследовал или же просто оказался здесь случайно.
Эта мысль заставляет нас двигаться быстрее. Каждый звук — то ли крик птицы, то ли звук падающего камня — заставляет реагировать. Но Шад сохраняет невозмутимость, и его уверенность постепенно заражает нас.
В конце концов, солнце окончательно скрывается за горизонтом, и мы останавливаемся на привал. Ночью каждый шорох кажется подозрительным. Но ночь проходит без происшествий.
Утром Шад ведёт нас к перевалу. Здесь тропа резко уходит вниз, открывая вид на долину Андараб.
Он стоит, указывая рукой вперёд на долину.
— Там их следы исчезают. Дальше — это уже их территория. Если пропавший отряд ушёл туда, то возможно, их уже нет в живых.
Утверждение так себе.
Шад смотрит вдаль, и в его взгляде читается тревога. Может он знает больше, но не посвящает нас в это. А может, это только его предположения или предчувствия.
Перед моим отъездом в Союз командир говорил, что будем искать здесь — в долине Андараб сбежавшие отряда противника.
А вышло так, что мы ищем здесь своих — пропавших товарищей. И я уже не говорю про нападение на наш лагерь и подрыв склада на его территории.
Мы спускаемся в долину.
В одном месте Шад находит кусок разбитой рации. Бойцы, возможно, пытались вызвать помощь, но неудачно — их заметили. Около обломка были следы борьбы — отпечатки ботинок, смешанные с глубокими вмятинами от ног, будто кто-то падал и пытался подняться.
Молча идем дальше, каждый погружённый в свои мысли.
Ситуация становится яснее — кто-то целенаправленно увёл наш отряд.
Но кто? И зачем?
Те подозрения, которые во мне роятся, я стараюсь блокировать. По крайней мере, один человек не смог бы справиться с отрядом спецназовцев из шести бойцов.
На подступах спуска к долине, появляются новые признаки — мусор, оставленный в спешке. Куски пищи, обёртки, пустой магазин от автомата.
— Они спешили, — замечает Шад. — Это нехарактерно для тех, кто хорошо знает местность. Они боялись, что их настигнут.
А там впереди раскинулась долина Андараб — зелёное пятно среди серых скал. Вдали виднеются следы жизни. Дым костров, небольшие сооружения, кишлаки или временные лагеря.
Шад указывает на это место, и его лицо становится напряжённым.
— Там они, — говорит он. — Осторожнее. Это могут быть остатки боевиков из Панджшера. Они опасны.
Мы осматриваем местность в бинокли.
Всё указывает на то, что мы приближаемся к разгадке. Но теперь перед нами встаёт вопрос — как спасти наших, если они окажутся там?
Шад, молча стоявший рядом, наконец произносит.
— Я покажу безопасный путь вниз. Но дальше — ваша работа.
Киваю. Оставаться на месте нельзя — каждый потерянный час может стать для наших ребят последним.
Спуск предстоит опасный, но с Шадом шанс на успех есть. Мы идем вслед за ним.
Через некоторое время оказываемся на небольшой, относительно ровной площадке.
— Лучше здесь переночевать, — неожиданно говорит Шад. — Подкрепится. А завтра пойдем дальше.
Четыре дня пути позади. Провизия на исходе, вода, которую мы набрали в роднике, тоже скоро закончится.
Что нас ждет там –неизвестно.
Но таков быт спецназовца при исполнении боевого задания. Никто не скулит, не жалуется, все выполняют приказ.
День пятый пути через долину Андараб начинается с серого рассвета. Небо затянуто пепельно-серыми облаками, которые, кажется, приглушают весь свет.
Отряд двигается медленно, почти наощупь, по тропе, которая то терялась среди зарослей, то появлялась вновь, напоминая о том, что люди здесь все –таки ходят.
Голод становился всё острее. О себе не думаю, о парнях.
