— Как так вышло, что вас, шестерых спецназовцев, смогли захватить всего трое боевиков?
Их ответы вводят в недоумение.
— Они знали, куда мы идём, — с горечью произносит один из освободившихся. — Ловушка была продумана до мелочей. Они взяли нас на привале, мы спали в момент нападения.
— Никого не поставили в караул?
— Поставили. Они подкрались к нему со спины, вмиг скрутили, не успел даже сигнал нам подать… — кивают на раненного товарища.
— Они координировали свои действия идеально. Плюс… — он замялся, словно вспоминая что-то неприятное.
— Плюс что? — поторопил я.
— Они знали наши позывные. Кто-то слил информацию.
Последняя фраза прозвучала, как гром среди ясного неба. Если враг знает наши позывные, значит, у них был доступ к внутренней информации, и это могло стоить нам не только жизни, но и всей операции.
Вертушка зависает над двором, и Волк всё ещё громко требует, чтобы она села.
Сделка зависла на тонком волоске, и каждый из нас понимает, что ближайшие минуты станут решающими.
Вертолёт гудит над головой, словно гигантская оса, отражалось жужжащее эхо. Поднимающийся вихрь пыли и мелких камней режет глаза, но я не отвожу взгляда от Волка. Его лицо словно высечено из гранита — ни одной эмоции, только напряжённая маска.
Я наклоняюсь к рации, выкрикиваю сквозь рев винтов.
— Волк! Выводи оставшихся людей! — мой голос гулко отдаётся в голове, а пальцы непроизвольно сжимают рацию так, что белеют костяшки.
Волк задерживается, оценивая ситуацию.
Его люди уже вытолкали троих наших бойцов — безоружных, с руками, заложенными за голову.
Один из них лейтенант Сергей Соколов.
Я узнаю его сразу по густой рыжей бороде и упрямо поднятому подбородку. Даже в такой момент он старается держаться гордо. Но боевики Волка не отпускают их, удерживая под дулами автоматов.
Словно по сигналу, отряд Волка стал переговариваться, и бойцы, прикрываясь плотным строем, начали двигать наших пленных в сторону вертолёта.
Я чувствую, как замирает что-то внутри — это не страх, скорее бешенство.
— Волк! — мой голос звенит в воздухе, разрезая шум винтов. — Если ты решил нас перехитрить, сделка отменяется!
Он оборачивается, откинув голову назад, чтобы рассмотреть меня. Тишина длится всего мгновение, но кажется вечностью.
Затем он наклоняется к своему бойцу и что-то говорит. Двоих пленных — младшего сержанта Коробейникова и Плетнева отпускают. Они бросаются бежать в нашу сторону, спотыкаясь на неровной поверхности.
Но Соколов остаётся с ними.
Волк подходит ближе к вертолёту, явно готовясь подняться на борт, и кричит.
— Мне нужны гарантии, что вы не тронете моих людей! — Его голос громкий, и в нём звучит сталь. — Соколов остаётся у меня, пока я не получу подтверждение.
Я прищуриваюсь, ругаясь про себя.
Волк понимает, что Соколов — ключевая фигура, поэтому оставил именно его.
Взяв рацию, я резко говорю.
— Командир, что будем делать? Он хочет гарантии.
Ответ приходит через секунду.
— Хрен ему, а не гарантии! Пусть отдаёт Соколова.
Я перевожу взгляд на Волка и снова кричу.
— Отпускай Соколова, иначе мы разрываем сделку!
Волк машет рукой своим людям, что-то выкрикивая.
И продолжает торговаться с нами, перебивая шум моторов.
— Соколов — моя страховка. Без него я не уйду отсюда!
Чувствую, как внутри всё кипит.
От напряжения ломит виски, и руки чешутся выхватить автомат и разрядить очередь прямо в своего личного врага — Хищника.
Но ситуация требует осторожности. Я не могу ни на секунду забывать о том, что Серёга всё еще в его руках.
Мать твою!
Я не имею права на то, чтобы свести личные счеты с тем, кто преследует меня с первых часов пребывания в этом мире.
Он так близок, но я не могу с этим ничего поделать.
Не здесь и не сейчас. Крепко сжимаю автомат.
Я оглядываюсь на Плетнёва и Коробейникова, которые пытаются отдышаться. Они смотрят на меня с надеждой, но я понимаю — времени почти не осталось.
В голове мечутся планы, но один момент ясно отрезает все сомнения. Волк рассчитывает на шантаж. Я шагаю вперёд, поднимаю рацию к губам и произношу с холодной решимостью.
— Ты не уйдёшь с ним! — кричу я, перекрикивая шум. — Это твой последний шанс!
Волк пристально смотрит на меня.
— Либо ты отпускаешь заложника, либо никто не летит, — говорю я в рацию, стараясь сохранять спокойствие в голосе.
Мои руки слегка дрожат — адреналин делает своё дело, но я не могу позволить себе выдать нервы. Все вокруг понимают — одно неверное слово, и всё закончится трагедией.
Ответ Волка не заставляет себя ждать. Его голос рычит.
— Как только мы загрузимся, я отпущу вашего.
Колесников рядом со мной качает головой, его лицо мрачнее тучи.
— Ну да, конечно. Прямо так и поверим, что Волк свои обещания выполняет, — шепчет он.
Волк и его люди начинают двигаться. Мы наблюдаем из укрытия. Он держит в руках пакет, в который набита «Кукла» — деньги, выкуп, сотни тысяч долларов.
Соколова толкают вперёд, он спотыкается, но поднимается, руки держит за головой. Волк окидывает нас взглядом, как будто понимает, что мы видим каждое его движение.
Колесников, напряжённо вглядываясь в происходящее, бросает.
