Когда мы вышли на широкий простор площади, то обнаружили, что там почти никого нет. Над нами возвышалась спираль винтовой лестницы, и в том месте, где она касалась дна пропасти, мы увидели отблески красноватого света, что озарял высокую решетку лестничных ворот. Держась как можно глубже в тенях, мы пробрались на дальний край площади, и там, в темноте, я и Лэнтин заняли свою позицию — прямо под нижним витком спиральной лестницы, висевшем в воздухе примерно в тридцати футах над нашими головами. Даже там, где мы стояли, нам был слышен топот ног по ступеням — стражники ходили туда-сюда вдоль лестничного изгиба, постоянно патрулируя нижнюю часть пути на "небеса"; также до нас долетали болтовня и звонкий смех тех стражников, что сгрудились внутри ворот.
— Теперь будьте наготове, — прошептал Денхэм. — В любой момент у вас может появиться шанс. Но, прежде чем рискнуть, убедитесь, что все стражники спустились к воротам.
— Если мы выберемся, а потом вернемся с подмогой, — быстро проговорил я, — где нам вас искать?
Денхэм на секунду задумался, затем сказал:
— Знаешь ту высокую казарму, что стоит у северной границы пропасти, возле самой стены?
— Это та, у которой есть крыша? — спросил я, и англичанин кивнул.
— Да, она самая. Так вот, с этого момента мы четверо будем проводить на той крыше каждую ночь. Вы сможете спуститься на своей летающей карете прямо в шахту и под прикрытием темноты заберете нас с крыши. Никто в пропасти ни о чем не догадается. Но сначала сделайте все, как мы планировали: отправляйтесь в Ком и добейтесь помощи от его жителей.
— А как же Кэннел? — спросил Лэнтин. — Вы найдете его?
— Не беспокойтесь, — ответил д'Алорд, — мы его вам отыщем.
В разговор вклинился спокойный голос Фабрия.
— Нам пора к воротам. Пришло время сыграть нашу роль, — сказал центурион Денхэму, и тот кивнул.
— Прощайте, — обратился он к нам. — Вы справитесь, я знаю.
Мы обменялись теплыми рукопожатиями с каждым из четырех воинов, после чего те бесшумно растворились в тенях.
Примерно минуту Лэнтин и я стояли в молчании и прислушивались к топоту ног у нас над головой. А потом вдруг по ушам ударил пронзительный крик, раздавшийся в центре площади. Это был голос д'Алорда. Во всю мощь своих легких француз кричал:
— На выход, други! Все на выход! Сегодня ночью нас выпустят на волю! Мы двинемся на Ком!
Вопль прокатился по безмолвному городу, а затем повторился — только громче; к голосу француза присоединились голоса трех его друзей. Со стороны ворот донесся встревоженный ропот стражников. Один из них окликнул француза (которого не удавалось разглядеть в темноте) и приказал тому заткнуться.
Д'Алорд не обратил внимания на приказ и продолжал драть глотку. И теперь из построек, стоявших вдоль расходящихся во все стороны улиц, вырывались и бежали к площади толпы людей. Услыхав крик д'Алорда, они, полагая, что утверждение француза соответствует действительности, подхватили этот крик и стали повторять его.
— Отпустите нас! Ком ждет! Сегодня мы идем на Ком! — орали они, бросаясь к воротам на лестницу и прижимаясь к металлическим прутьям.
Вдалеке, в центре огромного плаца, мы видели целое море лиц. Колыхаясь вокруг подсвеченных красным ворот, оно напирало на решетку и на высокую стену, что огораживала первые несколько ярдов лестницы. Со всех сторон, со всех девяти радиальных улиц, прибывали все новые и новые люди. Они сжимали в руках мечи и горели желанием, чтобы их повели грабить город, чьи богатства описывали им уже много-много раз.
Точно прибойная волна человеческой плоти, толпа билась о зарешеченные ворота в страстной надежде на свободу и разбой. Крики делались громче. Казалось, то звучит один мощный глас — правда, на тысяче языков одновременно.
— Выпустите нас! Подайте нам Ком! Сейчас!
Стражники на лестнице обеспокоенно кричали, а огромная толпа ломилась в ворота. Те стражники, что патрулировали верхнюю часть лестницы бросились вниз, дабы помочь своим товарищам удерживать ворота. Именно этого мы с Лэнтином и дожидались. Я тут же схватил металлическую "кошку" и за привязанную к ней веревку раскрутил у себя над головой. Затем, примерившись к краю лестницы у себя над головой, я резко швырнул "кошку" в воздух.
Крюк с громким лязгом ударился о наружную сторону низкой лестничной ограды, сердце у меня ушло в пятки. Я боялся, что, не взирая на шум толпы, лязг привлечет внимание стражников. Крюк, однако же, не зацепился и упал подле меня.
