— Вот, позволь мне надеть его тебе на палец. — Он подошел к ней ближе. Его глаза загорелись, а лицо покраснело. Он выглядел таким юным и беспомощным, что мне было труднее, чем когда-либо, представить его в роли главаря опасной банды разбойников. Он выглядел как обычный подросток, и более того, как влюбленный юноша, затаивший дыхание при одном только ожидании прикоснуться к руке своей возлюбленной.
— Оно идеально сидит на твоем пальце! Это, должно быть, знаком, как ты думаешь? Давай, поднесем его к свету. Посмотрим, как оно сверкает.
Он поднес ее руку к лампе. Драгоценный камень поймал свет и засиял, как звезда, в пространстве между ними, но только на мгновение. Бетесда выдернула свою руку из его.
— Совершенная и красивая вещь, да, - признала она. — Мне нравится и это платье, и мои туфли, и ожерелье, которое на мне. Нравятся все прекрасные вещи, которые ты мне подарил. Но, даже в этом случае, Артемон, я не могу...
— Я так и подумал, что мои подарки не произведут на тебя впечатление после всего того, что тебе преподносил Тафхапи. Я полагаю, он тебя избаловал.
— Нет, Артемон, дело не в этом...
— Поцелуй! - сказал он. — Это все, о чем я прошу. Только один поцелуй. Только один.
Он придвинулся к ней еще ближе. Поскольку он был выше Бетесды, я мог видеть его глаза до того момента, как он склонил голову, взял ее лицо в ладони и повернул к себе. Бетесда опустила руки по швам. Она сжала пальцы.
Я вздрогнул. Казалось, мое тело действовало само по себе, без раздумий. В следующее мгновение я очутился бы за занавеской, но Исмена впилась ногтями мне в руку с такой силой, что я ахнул от боли. Если бы не усилившийся ветер и дождь, который внезапно забарабанил по крыше, Артемон и Бетесда наверняка услышали бы меня.
Если захотели бы! Внезапно мне показалось, что они очутились в совершенно удаленном от меня мире, полностью поглощенные друг другом. Целовал ли он ее? Почти наверняка, что да, но все, что я мог видеть, это ее затылок и кусочек его лба чуть дальше. Целовала ли она его в ответ? Сказать было невозможно. Ее тело казалось напряженным, плечи застывшими, и только глаза могли выдать то, что она чувствовала. Смотрел ли Артемон ей в глаза в тот момент? Что он там увидел?
Казалось, время остановилось. Поцелуй казался бесконечным, остановившемся во времени, как любой поцелуй между настоящими любовниками. Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Казалось, я завис в пустом пространстве, окруженный тьмой, видя только их двоих через узкую щель.
С внезапным, оглушительным треском этот момент закончился. Треск был звуком пощечины Бетесды по его лицу.
Я напрягся, опасаясь, что Артемон ударит ее в ответ. Вместо этого он отшатнулся, дотронувшись до пылающей щеки. Затем уставился на нее пораженным взглядом и просто стоял так некоторое время. Все выражения исчезли с его лица. Наконец, он повернулся к ней спиной, расправил плечи и, казалось, сделал несколько глубоких вдохов, словно собираясь с духом, затем откинул ткань, прикрывавшую вход, и вышел из хижины.
Я потянулся к занавеске, горя желанием войти в комнату к Бетесда, но Исмена снова удержала меня.
— Нет! - прошептала она, прижимаясь губами к моему уху, чтобы быть услышанной сквозь усиливающийся ветер. — Ты не можешь пойти к ней сейчас. Артемон еще может вернуться. Ты увидел все то, что тебе нужно было увидеть. А сейчас возвращайся в мою комнату. Пойдем, римлянин! Следуй за мной!
Она схватила меня за руку, как ястреб хватает свою добычу, и оттащила назад. Ее сила была сверхъестественной. Или я ослаб, лишившись воли из-за того, что я увидел? Я позволил ей провести меня по загроможденному коридору обратно в ее комнату.
Лампа горела слабо. В комнате казалось было темнее, чем раньше. Снаружи завывал ветер.
— Теперь ты понимаешь, почему я не могла отвести тебя к ней? - спросила Исмена. — Ты понимаешь, почему ты не можешь пойти к ней даже сейчас? — Если Артемон осознает правду, что ты пришел сюда, чтобы найти Бетесду и забрать ее, никто не знает, что он захочет сделать.
— Артемон - юноша! — сказал я. — Влюбленный мальчик.
Исмена кивнула: — Да, это правда. Но если ты думаешь, что это все, чем он является - если ты думаешь, что это делает его смешным и безобидным - тогда ты еще больший дурак, чем я себе представляла. В Артемоне гораздо больше, чем ты, кажется, думаешь.
— Но как только он поймет, что Бетесда - не Аксиотея, что она всего лишь рабыня другого мужчины...
— Он потеряет к ней интерес? Да, ты, действительно, почти ничего не знаешь о любви? Нет, римлянин, так как всем здесь известно, ты, должно оставаться, Пекунием, а она, , Аксиотеей, и вы оба, должны сделать вид, что никогда раньше не встречались.
— А как насчет Бетесды? Она знает, что я здесь?
— Пока нет.
— Ты скажешь ей?
— Полагаю, я должна это сделать, хотя бы для того, чтобы она не испугалась и не выдала вас обоих при первой же встрече.
— И когда это будет? Когда я смогу ее увидеть?
Исмена покачала головой: — Я не знаю. Сейчас не знаю. Но пока что ты должен держаться от нее на расстоянии.
