На следующее утро другой танкист понес цинк патронов продать «духам». Но без автомата. Оставил оружие на посту, сделал вывод, что так спокойнее, безоружного не тронут. Командир взвода вовремя заметил, догнал, излупил и вернул живым. Но солдат только расстроился, что пойман.
Проклятые наркоманы, ничему их жизнь не учит! Если человек идиот, то, конечно, навсегда. Это стиль жизни.
Наркомания бойцов, пьянство среди офицеров и воровство в тылу — самые главные беды нашей многострадальной, и одновременно героической армии…
Уразбаев тащил два пыльных матраса и вещмешок, а я взял его радиостанцию и понес к казарме. Было грустно от известия о гибели Валентина. По дороге мы столкнулись с бегущим нам навстречу Ветишиным.
— Сережка! Выздоровел! — заорал я радостно.
— Ник! Все живы? Как я рад вас всех снова видеть! — воскликнул в ответ летеха и бросился мне на шею.
— Серый, как рука, лицо, все зажило?
— Как на собаке. А какие медсестры за мной ухаживали, от их любви я поправился вдвое быстрее. Сюда вернулся, и здесь меня на ноги ставили этим же способом.
— Ну беги, любимец женщин, к ротному, докладывай, жеребец, о возвращении и забирай свой взвод, а то я с этим «интернационалом» за месяц устал.
— Как мои узбеки? Вели себя хорошо?
— Лучше не бывает, только один раз я плющил кулаком толстую физиономию Исакова. Алимов же с Таджибабаевым, вообще, золотыми солдатами стали. А Таджибабаеву стоило сержантское звание пообещать, так он сразу зашугал своих земляков.
— Все, бегу, бегу. Иди в казарму, там тебя Острогин ждет! — весело крикнул Сергей и помчал дальше.
«О! Острогин вернулся, как быстро время летит», — подумал я, вновь погрузившись в невеселые размышления, на этот раз о доме, о семье.
Я заскочил в бытовку и остолбенел. За столом сидел и что-то жевал малознакомый человек, отдаленно напоминающий моего друга. В профиль — не узнать!
— Серж! Что с тобой сделали? Ну и харя! — закричал я, разглядывая не в меру располневшего не друга. — Это не ты!
— Нет, это я! — ухмыльнулся он. — Видишь, как я раздобрел в поездках по гостям. В Ленинграде побывал, в Сочи, в Алма-Ате! Круиз! Десять килограмм! Х/б не налезло, вот и сижу голым по пояс, жду, когда старшина принесет новую «афганку».
— Да, парень! Рожа у тебя прямо трещит по швам, как же ты в горы полезешь, а? — посочувствовал я и одновременно позавидовал, его отдыху.
— Что, морда, ты посмотри, какие мышцы, какой я торс себе накачал!
— Слушай, культурист несчастный, это все сало — и оно переплавится на солнце! Водку привез? Сегодня назначено обмывание наших орденов.
— Привез. Черт! Я планировал с ней к дядьке съездить, давно уже не виделись.
— Ничего, еще купишь! Я сейчас пойду закусон организовывать. Сало, консервы, все, что есть привезенного домашнего, сам не жри, народ закусит!
— А кто участники мероприятия? — спросил Серж.
— Все наши.
— Хм…, на такой коллектив не хватит, — насупился Острогин.
— Кому не хватит, пойдет и еще купит. Наше дело — мероприятие организовать и начать. А дальше, как пойдет.
— А как пойдет? — улыбнулся Серж.
— Пойдет, я думаю, хорошо, и мероприятие грозит затянуться. Будем раскачивать женский модуль до утра. Комбат, к счастью, еще в отпуске, замполит Золотарев и Цехмиструк тоже. Ошуев послезавтра улетает в Ташкент, ему не до нас. Воля! Хоть несколько дней, но расслабимся. А потом вновь заявится наш «усатый деспот», наш «папа и мама» в одном стакане. Хоть бы Подорожника выдвинули на какую-нибудь вышестоящую должность!
— А Ошуева тоже, в Генштаб — не ближе! — согласился со мной Сергей.
— Бугрим, куда посоветуешь направить коллектив для пьянки? — спросил я подошедшего сдать автомат в оружейку комсомольца. — В какую комнату?
— Настоятельно рекомендую организоваться в первой комнате справа. Там парикмахерша живет, — сладко закатил глаза Витюша и облизнулся.
— Ну вот, мы тебя о деле спрашиваем: где лучше сесть, чтоб места на всех хватило, а он о своем — кобелином, — возмутился Сергей.
— Почему о своем? Обо всех, — обиделся прапорщик. — Там несколько девчонок новеньких молодых живет. Элька-одесситка, Ленка, Танька…
— Хватит болтать, иди, озадачивай женскую организацию на приготовление закуски. Через час собираемся, — прекратил я поток его перечислений.
Мы загрузили в каптерке пару больших коробок банками с тушенкой, с салатами, рыбными консервами, овощами, и орденоносный отряд двинулся в путь. К нашему искреннему удивлению четыре стола стояли в коридоре и уже ломились от закуски, а тарелки расставлял лично Берендей.
— Ты что, Саня, с дуба рухнул? Так расщедрился? — удивился я. — Вроде никто у тебя ничего не просил.
— Ник, я же уважаю хороших людей. А для таких орлов, как вы с Сержем мне ничего казенного не жалко. Кто старое помянет — тому глаз вон! — и усатый прапорщик расплылся в широкой улыбке.
— Да и Соловей за вас замолвил словечко.
— Что ж, Санек, спасибо на добром слове! Садись и отдыхай, теперь мы посуетимся, — поблагодарил его Острогин.
