— Ребята, возьмите меня с собой! — облизнулся Бодунов. — Прапорщик компанию не испортит?
— Тезка! Такие, как ты, никакую компанию не испортят. Берем! Только бы из этой дыры выбраться, да из полка улизнуть.
— Игорь, только ротному ни слова. Он чокнутый, женщин ненавидит, презирает. Больной какой-то.
— Это точно, — зло усмехнулся Шипилов. — Какие ребята великолепные вашей ротой командовали! А этот… Он еще всех вас подставит! Неприятный тип.
Мы с Бодуновым переглянулись.
— А ты когда свое мнение о нем составил? — удивился я.
— С первого дня, как в полку с ним познакомился. Заносчивый, самовлюбленный и высокомерный. И злой.
Игорь покушал и стал прощаться.
— Спасибо за обед! Отличный ты парень, сержант! Адресок оставь замполиту, после войны обязательно приедем, покушаем твой плов!
— Вот видите, товарищ лейтенант, гостям понравилось.
— Гостей не фаршируют вареным рисом, как утку.
— Как можно так о плове — «вареный рис». Пло-о-ов!
— Плов, плов… Гурбон, хватит харю наедать у котла, потом в горах треснешь под собственным весом!
Только я это сказал, как на связь вышел комбат. Подорожник был чем-то раздражен, налетел с претензиями, а в конце брюзжания приказал поддержать саперов:
— Вы там сами решите, где и сколько ловушек поставить. Главное — быстрее. Не задерживайтесь.
Я с грустью посмотрел на своих солдат, они все прислушивались.
— Саперы, радуйтесь! Приказано вам помочь, — молвил я солидным басом. — Что ж поможем, чем сможем. Бодунов, лезь на крышу и наблюдай, если нападут, не жалей патронов!
Собрал группу прикрытия: Гурбон, Зибоев, Якубов-маленький и Васинян.
Солдаты нехотя принялись собираться. Патроны, гранаты, «Мухи», ПК.
— Операторам сесть в БМП и наблюдать, и если что, огнь! Нас, главное, не зацепите.
Еще один старый знакомый, сержант-сапер Аристархов, шел первым, затем Шипилов и остальные саперы следом за взводным. Пехота следом. Отошли на сто метров и принялись за работу. Мины-сюрпризы, растяжки.
— Игорь! Ты почему не командуешь до сих пор ротой? Тебе уже на второй орден послали, опыта — на троих!
Шипилов скривился, и все шрамы побагровели.
— Знаешь, замполит, не хочу менять обстановку. В полку мне не вырасти: саперная рота всего одна, ротный капитан рост только по трупам, сам понимаешь! Мне этого даром не надо. А куда-то ехать не хочу. Да и к бабам мы с тобой еще не прогулялись. Ха-ха-ха…
«Пах-х!!!» — щелкнул одиночный выстрел, и впереди метрах в пяти упал со стоном сапер.
— Евлохов! Евлохов!!! — заорал Игорь и бросился к солдату.
— Зибоев, огонь по развалинам! Всем, всем — огонь! — скомандовал я.
Все принялись стрелять по кустарнику и развалинам. Сзади поддержала огнем БМП, с крыши заработал пулемет. «Духи» дали несколько очередей и затихли. Сделали свое черное дело и ушли. Комбат матерился по связи, пообещал накрыть квадрат, как только уползем.
Бойцы подхватили под руки и за ноги раненого, ползком принялись отходить за разрушенный дувал.
К нам устремилась БМП. Евлохов хрипел, лицо быстро становилось серо-зеленым, на глазах выступили слезы. Игорь разрезал ему гимнастерку на груди, из раны сочилась кровь тонкой струйкой. Такой же тонкой струйкой уходила из солдата жизнь.
— Игореха, возьми мой бинт, подложи под спину. Рана, наверное, сквозная, скорее, а то кровью истечет, перематывай грудь потуже.
Открыли задний десантный люк, и с трудом втащили раненого на сидение. Перебегая от кочки к кочке, от куста к кусту, отстреливаясь на ходу, добрались до взвода.
Бодунов уже вколол раненому свой шприц промидола из аптечки и ошалело взглянул на меня.
— Видели стрелявшего духа?
— Нет. Бахнул откуда-то из кустарника и все.
— Я заметил одного, убегал, гаденыш, по арыку, но теперь отбегался и валяется теперь в канаве. Может, схожу за его автоматом? — спросил прапорщик.
— Сходишь, а потом всем батальоном вытаскивать придется. Лезь-ка на крышу и смотри за трупом, они сейчас приползут забирать.
Игорь сорвался с места и через минуту злобно орал с крыши и стрелял из пулемета. Комбат приказал срочно везти раненого к дороге: там скоро сядет вертолет. Бойцы бросили матрас на броню, положили сверху Евлохова и, поддерживая его со всех сторон, уехали.
Шипилов махнул на прощание и отвернулся, склонившись над раненым. Прилетел вертолет, сел на дороге и быстро улетел в Баграм.
— Если повезет, выживет, — грустно сказал Бодунов.
— Игорь, надо верить и надеяться до последнего момента.
Фортуна отвернулась от старшего лейтенанта Шипилова. В полку по возвращению из рейда ему стало совсем плохо. Зашевелились осколки в лице, заныли шрамы, неделю Игорь провалялся в медпункте.
Однажды начальник инженерной службы полка послал его старшим машины, на склад за инженерными боеприпасами. Когда «Урал» подъезжал к полку, прямо напротив торговой базы грузовик взлетел на воздух. Солдату-водителю оторвало руку выше локтя, правую, но он выжил. Шипилова очень тяжело ранило: осколки в голове, шее, спине, разорвана почка, перебит позвоночник. Осколки по всему телу. Три дня мучений — скончался.
