На военном аэродроме нам показали МИГ и Майор авиатор давал пояснения по новой машине Он сравнивал наш самолет с немецким "мессершмиттом", а мы, слушатели, сопоставляя показатели истребителей, гордились успехами советских конструкторов, возможностями советского авиастроения. Прибывшие из войск командиры шутили: "С такими боевыми машинами нам сам черт не страшен"
Осмотренная затем на полигоне гаубица образца 1938 года окончательно утвердила нас в этом мнении. Да, мы сильны! И если Советский Союз окажется втянутым в войну, начавшуюся в Европе, Красная Армия ответит двойным ударом на удар зарвавшегося противника и разгромит его на его же территории. Так думали не только слушатели первого курса Военной академии имени Фрунзе.
Занятия шли своим чередом. Преподаватели читали обзорные лекции по различным проблемам военного дела. В них анализировались операции немецко-фашистских войск на европейском театре военных действий, изучались оперативное искусство и тактика стрелковых, танковых и артиллерийских формирований вооруженных сил различных стран. В отношении Советского Союза и его Красной Армии преподаватели постоянно подчеркивали тезис о том, что мы не должны допустить спровоцировать себя.
Слушатели старшие лейтенанты Быстров, Мельницкий, Щербак, Тропин, прибывшие в академию из Прибалтийского, Белорусскою и Киевского военных округов, рассказывали, что войск там много, они не разрешат врагу вторгнуться на советскую землю. Это нас еще более успокаивало. Я лично начал подумывать о том, чтобы перевезти со Смоленщины жену Марию с маленьким Славиком поближе к Москве. Во второй половине июня решил съездить в Одинцово и подыскать там комнату. Помочь в решении жилищной проблемы обещал дядя Антон, брат моего отца. Жене надо было завершить образование, и я получил согласие ректора педагогического института на продолжение ее учебы в стенах этого учебного заведения.
Утром 22 июня на Белорусском вокзале я сел в пригородный поезд. В вагоне было шумно, весело, как и обычно в выходной день, когда горожане едут отдыхать. Ярко светило солнце. На деревьях буйно курчавилась листва, вдоль железной дороги - изумрудная трава.
- Поезд прибывает на конечную станцию Одинцово, - объявил проводник вагона.
Я вышел на платформу. Внимание привлекла большая толпа народа на привокзальной площади. Люди стояли возле телеграфного столба, на котором висел репродуктор. Было 12 часов 10 минут. "Война... Война... - бурлила толпа, когда я подошел к ней ближе. - Германия напала на нашу страну..."
Из репродуктора доносился голос В. М. Молотова, который сообщал, что от Балтики до Черного моря начались ожесточенные бои с гитлеровскими захватчиками... "Я военный, мое место на службе" - с такими мыслями я быстро вернулся в вагон. Поезд должен был возвращаться в Москву через десять минут. В голове - сплошная неразбериха. Ни с того ни с сего с молниеносной быстротой промелькнуло в сознании босоногое детство на Смоленщине. Отчетливо представил родную деревню Звягино в верховьях Днепра, где пахал землю и гонял лошадей в ночное, вел счетоводские дела в колхозе и руководил сельской комсомольской ячейкой. Там теперь мать Ксения Кирилловна, сестренки, Марийка с сыном.
После гибели отца в 1919 году - его, члена волостного комитета рабочих и крестьянских депутатов, продовольственного комиссара от Смоленской губернии, - расстреляли под Новохоперском белоказаки генерала Деникина, нас пятеро осталось на руках у матери. С помощью Советской власти всех, кроме одной сестренки, она подняла и вывела в люди.
Вспоминалось Минское военное училище. Перед зачислением в него была беседа в штабе Белорусского военного округа.
- Куда его определить? В артиллерию и кавалерию он ростом не вышел. В авиацию - тем более. В пехоту вы согласны? Мы вас спрашиваем потому, что идете в армию добровольно, - словно советуясь со мною, говорил член комиссии по отбору в военные школы.
- В пехоту, - без колебаний ответил я и прибавил:
- Это мой сознательный выбор.
Этим категорическим согласием старался ускорить решение вопроса, чтобы из-за малого роста, чего доброго, не отказали вовсе.
- Есть такая Объединенная военная школа в Минске. Согласны там учиться? - еще раз спросили меня.
- Согласен, согласен...
Это было 10 октября 1934 года. Уже давно и вместе с тем будто только вчера. А сегодня... Сегодня - война.
Сидя в вагоне, я пытался представить положение на нашей западной границе, характер развернувшихся боев. Соседи по вагону докучали вопросами: как да почему на нас напали и нужно ли было верить Гитлеру и заключать с Германией пакт о ненападении? А русский народ из-за своей доброты нередко терпел невзгоды...
- Что же теперь будет? У меня сын сложит в Западной Белоруссии. Может, и неживой, - причитала немолодая женщина, держа на руках внучку.
Ну что я им отвечу? Разве то, что хочу немедленно на фронт сражаться с врагом?