Именно после второй операции, едва Рональд отошел от наркоза, Макфарлейн сообщил ему о возможной сделке. Было ясно, что сделка, которая с самого начала планировалась как тайная операция, с политической, моральной и тем более юридической точки зрения опасна, так как нарушает одновременно несколько национальных и международных норм, в частности договоренность США со странами НАТО об эмбарго на поставки оружия в Иран и закон 1947 года о контроле над экспортом оружия, который обязывал президента уведомлять Конгресс о каждом факте поставок оружия за рубеж через третьи страны.
Макфарлейн, посетивший Рейгана в госпитале, предупредил его, что проведение подобной операции будет «скорее всего» носить незаконный характер. Но факт, что она будет незаконной и нелегальной, был ясен с самого начала, ни о какой «вероятности» и речи быть не могло. Помощник президента явно старался облегчить Рейгану возможность сформулировать решение, не выходя за пределы допустимого.
Ответ был вполне определенным, хотя носил такой характер, что прямо обвинить Рейгана в нарушении закона и международной договоренности было невозможно: «Я хотел бы, чтобы мы нашли путь для осуществления этого»[731].
Нет сомнений, что Рейган находился в полном сознании и четко формулировал свои пожелания. Встречающиеся подчас в литературе мнения[732], что президент дал согласие на незаконную, фактически преступную операцию, еще не выйдя из полубессознательного состояния, явно не соответствуют действительности. Рейган обдуманно и сознательно одобрил эту операцию, но в такой благовидной форме, что упрекнуть его в незаконной деятельности было невозможно. Он добавил к тому, что сказал Макфарлейну: «Думаю, что не смогу себе простить, если мы не попытаемся» (что именно сделать, сказано не было).
Еще до операции, перенесенной Рейганом, Макфарлейн направил ведомствам, связанным с обеспечением безопасности США, директиву, в которой не было ссылок на решение президента, но которая без его ведома вряд ли могла появиться на свет. В ней говорилось: «В Иране происходит динамичная политическая эволюция. Нестабильность, вызванная давлением иракско-иранской войны, ухудшение состояния экономики и сам факт того, что режим находится в состоянии войны, создают возможности для крупных изменений в Иране. Советский Союз имеет большие преимущества, чем США, в благоприятном для себя использовании любой борьбы за власть, которая ведет к изменениям в иранском режиме… США должны способствовать тому, чтобы наши западные союзники и друзья оказали помощь Ирану в импорте оборудования, чтобы сократить для него привлекательность советской помощи… Это включает в себя снабжение ограниченным военным оборудованием»[733].
Если несколькими неделями раньше речь шла о поставках оружия из других стран, то теперь Рейган дал согласие на снабжение Ирана американским вооружением непосредственно. Ряд влиятельных деятелей администрации были против фактического вступления в негласные отношения с иранским режимом и тем более с наиболее воинственной и фанатичной частью его приверженцев, которые в чисто маскировочных целях именовались «умеренными». Министр обороны К. Вайнбергер написал записку: «Все это совершенно абсурдно, чтобы комментировать. Это все равно что пригласить Каддафи в Вашингтон для приятельской беседы»[734].
Не столь эмоционально, но вполне определенно против сделки с Ираном во имя спасения американских заложников высказался госсекретарь Шульц. В беседах с президентом наедине 18 июля и 6 августа 1985 года Шульц предупреждал его, что администрация просто «попадает в капкан проблемы: оружие за заложников», что из этого капкана выбраться будет нелегко[735].
В то же время директор ЦРУ Кейси полностью поддержал план Макфарлейна, который смог убедить Рейгана в его перспективности. Поставки американского оружия Ирану при посредстве Израиля были согласованы с премьер-министром этой страны Шимоном Пересом[736].
Однако и израильские официальные лица не желали быть запятнанными сделкой с иранским режимом. Был найден посредник — бывший иранский оружейный дилер Манучер Горбанифар (по кличке Горба), который в свою очередь привлек некую тайную контрабандную сеть для практической реализации сделки. Сотрудничавшие с этим лицом агенты ЦРУ, видавшие виды, описывали Горбу как «совершенно отвратительную» и «предельно аморальную» личность[737]. От его услуг вскоре отказались, установив, что он поставляет ЦРУ недостоверную информацию.
