Рейган буквально обрушился на Форда, узнав, что тот отказался встретиться с изгнанным из СССР писателем-диссидентом, лауреатом Нобелевской премии Александром Солженицыным. Впрочем, писатель вроде бы «отомстил» Рональду, когда тот стал президентом. Когда Рейган пригласил в Белый дом группу видных советских правозащитников, находившихся на Западе, единственным, кто отказался приехать, был Солженицын. В ответном письме он написал, что он не диссидент, а русский писатель, который не считает для себя возможным беседовать с главой государства, чьи генералы разрабатывают идею уничтожения русского народа (откуда писатель это взял, непонятно). В то же время Солженицын пригласил Рейгана по истечении срока его полномочий приехать к нему в штат Вермонт, чтобы в спокойной обстановке побеседовать о судьбах обеих стран, и добавил, что президентскую должность в Америке одно лицо может занимать не более восьми лет, призвание же российского писателя пожизненно[247].
Ко времени национального съезда республиканцев в Канзас-Сити (штат Миссури), состоявшегося 16–19 августа, шансы обоих кандидатов были примерно равными. В значительной мере Форд переиграл Рейгана накануне и во время съезда тем, что избрал в качестве кандидата в вице-президенты влиятельного сенатора Роберта (Боба) Доула, известного своей умеренной, центристской позицией. Однако этот факт был обнародован в самый последний момент. В исторической и политологической литературе постоянно упоминается, что это был последний съезд одной из двух крупных партий, на котором продолжалась острая борьба между кандидатами. Ко времени же всех следующих партсъездов вопрос о номинанте был уже практически решен.
Действительно, съезд собрался в нервозной обстановке, когда Форд и Рейган имели примерно равное число сторонников. Считалось, правда, что за Фордом следует чуть большее число делегатов, но сторонники Рейгана утверждали, что некоторые из тех, кто вроде бы поддерживал Форда, все еще колебались.
Оба соперника приехали в Канзас-Сити заблаговременно, чтобы «встречать» прибывающих делегатов и попытаться обеспечить себе их поддержку. Рейгана особенно энергично поддерживала группа делегатов из Техаса, которые называли себя «рейдерами Рейгана» и считали политику Форда, особенно в области международных отношений, неоправданно мягкой.
В качестве основных уступок Советскому Союзу назывались, во-первых, подписание заключительного акта международного совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (в нем помимо европейских стран участвовали США и Канада), исходившего из принципа мирного сосуществования двух систем и нерушимости границ в Европе, сложившихся после Второй мировой войны (последнее воспринималось как согласие на господство СССР в Восточной Европе на вечные времена), во-вторых, отказ США прийти на помощь Южному Вьетнаму в связи с оккупацией его территории войсками северного, коммунистического Вьетнама (делегаты даже называли это предательством), что привело к захвату Сайгона войсками с Севера в апреле 1975 года и объединению Вьетнама под властью коммунистов.
Во время своей кампании Рейган неоднократно утверждал, что в области внешней политики Форд проявляет неслыханную слабость, соглашается на военное превосходство СССР и даже якобы председательствует при уходе Соединенных Штатов на второй план.
В свою очередь Форд в полной мере использовал свой президентский авторитет и власть для того, чтобы привлечь колеблющихся делегатов на свою сторону. Использованы были даже экскурсии делегатов на борт президентского самолета, фигурировавшего под номером один военно-воздушных сил США. Немалую роль сыграл руководитель аппарата Белого дома Дик Чейни, убеждавший делегатов, что Рейган — лишь второе издание Голдуотера, что он неминуемо проиграет выборы демократам, если будет выдвинут.
Сторонники Рейгана в свою очередь выступали с угрозами, что, в случае отказа выдвинуть их ставленника, в партии может произойти раскол и возникнет новая крупная партия консервативного толка. Влиятельная газета «Чикаго трибюн» писала во время съезда: «Консерваторы стремятся к созданию новой партии, которая будет образована, если Рейган проиграет»[248].
Это, однако, были лишь фиктивные угрозы. Никаких намерений уходить из Республиканской партии у Рейгана не было. Он действительно продолжал оставаться на правом крыле партии, но стремился сохранить ее единство, понимая, что образование новой политической организации почти неизбежно приведет к тому, что он окажется маргиналом и вообще сойдет с арены общественного соперничества.
