Время президентства Джимми Картера быстро подошло к концу. К началу 1980 года стало ясно, что Демократическая партия утратила свою привлекательность в глазах массы избирателей ничуть не меньше, чем перед предыдущими выборами партия республиканцев.
Фактически предвыборная кампания началась примерно за полтора года до выборов, уже в середине 1979 года.
К этому времени крайнее недовольство политикой Картера стало проникать и в высшую номенклатуру Демократической партии. Его упрекали в том, что, став президентом как признанный либерал, он все больше идет на уступки консерваторам во внутренней политике, а во внешней все дальше отходит от традиционной для демократов поддержки стабильности, в частности на Ближнем Востоке, где арабские фундаменталистско-мусульманские режимы не оставляли попыток стереть с лица земли единственную опору западной либеральной цивилизации в этом регионе — Израиль. Симпатии Картера все больше тяготели к мусульманским режимам, что было очевидно для серьезных наблюдателей.
На конференции демократов в Мемфисе в начале декабря 1978 года в ход была пущена тяжелая артиллерия: против Картера выступил сенатор Эдвард Кеннеди — родной брат президента Джона Кеннеди и кандидата в президенты Роберта Кеннеди. Эдвард Кеннеди после недолгих колебаний решил включиться в президентскую гонку.
Шли споры по поводу медицинского обслуживания населения. После конференции Кеннеди выдвинул новый план медицинского страхования, который привел бы к увеличению расходов государственной администрации не менее чем на 12 миллиардов долларов, что многими экспертами считалось непосильным для казны[276].
Другим направлением для атаки против Картера была избрана энергетическая отрасль.
Связано это было с тем, что во второй половине 1970-х годов проблемы энергетики периодически обострялись. Организация стран — экспортеров нефти (ОПЕК) регулировала добычу нефти, чтобы не допустить снижения мировых цен на нее, и в ряде случаев использовала нефть и углеводородные продукты как грозное оружие давления. США, не привыкшие к такому положению и оказывавшие решающее влияние на мировые хозяйственные дела за пределами советской сферы господства, реагировали на внешний энергетический нажим болезненно. Летом 1979 года Картер обнародовал свою энергетическую программу, рассчитанную на десять лет, которая предусматривала понижение вдвое энергозависимости страны от внешнего рынка за счет огромных капиталовложений — до 140 миллиардов долларов[277]. Э. Кеннеди выдвинул свой план развития энергетики, который за те же десять лет предусматривал достижение примерно таких же результатов, но при вдвое меньших затратах[278].
Дальнейший ход событий показал, что оба плана носили утопический характер. Дискуссии же по поводу зависимости США от ОПЕК продолжались.
Перед выборами демократы выдвинули в качестве двух главных кандидатов Картера и Эдварда Кеннеди. На первичных выборах в большинстве штатов победу одержал Картер. Против Кеннеди был использован сравнительно давний (произошел он 11 лет назад) инцидент, когда при странных обстоятельствах в неглубокой реке утонула его спутница и любовница, а он почему-то не оказал ей помощь[279] [280].
На национальном съезде демократов кандидатом в президенты был выдвинут Картер, авторитет которого продолжал падать на протяжении года выборов[281].
Над страной как зловещая тень висела судьба заложников, захваченных в Тегеране исламскими экстремистами в посольстве США с фактического одобрения правивших кругов этой страны. Неспособность американских властей решить проблему ни переговорным, ни насильственным путем воспринималась во все большей степени как признак неспособности Картера руководить государственными делами. Многие американцы, отвечая на соответствующие вопросы во время исследования общественного мнения, высказывали уверенность, что у него просто отсутствуют способности руководить государством[282].
Такая ситуация в значительной степени облегчала положение Республиканской партии. Учитывая это, Рональд Рейган объявил о своем вступлении в борьбу за президентский пост 13 ноября 1979 года, причем сделал это в весьма торжественной обстановке в знаменитом нью-йоркском отеле «Уолдорф-Астория», расположенном в центре Манхэттена.
