Он, однако, сохранял воинственную позицию и риторику, когда писал, например, что «правительство должно наконец закрыть свои двери; если все бюрократы уберутся через мраморные вестибюли, граждане этой страны будут совсем недолго скучать по ним и даже, возможно, не заметят, что они ушли»[262].
В характеристике СССР и американо-советских отношений у Рейгана наблюдалась странная смесь старых представлений, навеянных отчасти мотивами холодной войны, беллетристикой и фильмами не очень высокого уровня, и стремлением разобраться в том, что действительно происходит в далекой огромной стране и существуют ли перспективы нового смягчения напряженности в двусторонних отношениях.
В одной из статей появилась «страшилка», явно заимствованная из кинофильмов о Брассе Бэнкрофте, в которых он сам когда-то играл. Рейган писал, что у СССР существует некое лазерное оружие, которое способно уничтожить любую воздушную цель, и что США должны сосредоточить усилия на том, чтобы создать такое же оружие и этим предотвратить собственную гибель[263].
Возможно, в каком-то низкопробном источнике Рональд обнаружил «цитату» из «Николая» Ленина (об установлении подлинного имени персонажа он не позаботился) по поводу того, что не важно, мол, если исчезнет три четверти человечества, зато оставшаяся четверть будет жить при коммунизме. Но скорее всего Рейган в данном случае перепутал Ленина с Мао Цзэдуном, который действительно говорил нечто подобное. Любопытно, что в мемориальной Библиотеке Рейгана эта цитата «из Ленина» приведена на одном из центральных стендов. Она же приводится крайними консерваторами в Интернете как одно из важнейших высказываний Рейгана[264].
Рональд не раз повторял, что ему известны некие «десять заповедей» Ленина, суть которых состоит в скорейшем низвержении мирового капитализма и установлении советской власти на всем земном шаре. Разумеется, такие «заповеди» не существовали, а сам Рейган в беседе с советским послом А. Ф. Добрыниным признался, что прочитал о них в какой-то из калифорнийских газет, названия которой не запомнил![265]
В то же время в статьях и заметках Рейгана, когда он писал о будущем того, что он называл социалистической системой, и о Советском Союзе, слышались, вначале очень слабо, а затем сильнее, и другие нотки. Он высказывал надежду, что неестественная, не соответствующая ни экономическим законам, ни моральным нормам система эволюционно изменится в результате внутренних процессов или попросту рухнет, уступив место чему-то другому, что Рейган и не пытался описать: «Они увидят заблуждения, свойственные их пути развития, и откажутся от своих целей» или же «их система рухнет»[266].
С молодых лет Рональд любил слушать и рассказывать анекдоты. Теперь же, став видным политическим деятелем, он с интересом прислушивался к внутреннему содержанию и даже намекам, как он полагал, содержавшимся в советских политических анекдотах. Неизвестно, тогда или позже Рейган познакомился с коллекцией анекдотов, которую собирали диссиденты С. А. Тиктин и Д. М. Штурман. Почти через десять лет, когда Рейган уже был президентом, в Лондоне был выпущен их большой труд на эту тему, к которому Рейган написал краткое предисловие в форме письма к составителям[267].
Но Рональд знал и пытался толковать советские политические анекдоты уже в радио- и газетных комментариях второй половины 1970-х годов. Подчас он сильно преувеличивал их значение, считая проявлением более широкого внутреннего оппозиционного движения, чем они являлись на самом деле. Он, например, приводил анекдот, в котором рассказывалось, как некий «комиссар», приехав в колхоз наблюдать за сбором урожая, спрашивает крестьянина, как идут дела. Тот отвечает: «Если бы мы собрали весь картофель, его гора поднялась бы до Бога!» Комиссар отвечает: «Мы живем в Советском Союзе, и здесь нет Бога», на что следует реплика колхозника: «Пускай, но здесь нет и картофеля!». В этом элементарном, не очень остроумном анекдоте Рейган без каких бы то ни было оснований увидел крестьянскую оппозицию против коммунистической власти в СССР[268]. Другой анекдот звучал не столь обнадеживающе. В нем говорилось, что трем собакам — американской, польской и советской — сказали, что они должны погавкать и за это получат мясо. Американская собака погавкала и получила мясо, польская собака спросила: «Что такое мясо?», а советская: «Что такое гавкать?» Когда Рейган рассказывал американской публике подобные анекдоты, зал содрогался от хохота, а авторитет оратора значительно повышался.
Рейган не мог не знать о возникшем в СССР диссидентском движении, но искал исходные моменты этого движения не там, где они реально существовали, а в анекдотах, которые обычно рассказывали на кухнях те, кто к диссидентству никакого отношения не имел. С их помощью просто выпускался пар, и начиная с хрущевских времен за них почти не преследовали или, точнее, преследовали только тогда, когда антисоветские анекдоты было удобно пристегнуть к более весомым обвинениям.
