Вместе с тем он заявлял, что собирается в первую очередь заниматься внутренними проблемами. Он обещал в самых общих словах, но в то же время в весьма образных выражениях добиться сбалансирования бюджета путем резкого сокращения государственных расходов, понизить налоги, укрепить вооруженные силы. Он говорил: «Мы намерены положить конец мнению, что американские налогоплательщики существуют только для того, чтобы содержать федеральное правительство. Федеральное правительство существует для того, чтобы служить американскому народу. 20 января мы намерены восстановить эту истину». Подобными высказываниями была полна вся его речь. Рейган завершил выступление до предела торжественно: «Мы начинаем наш общий крестовый поход молчаливой молитвой. Да благословит Бог Америку».
Как и ожидалось, на съезде речь была воспринята с энтузиазмом. В стране же ее восприняли по-разному. Пресса Демократической партии, президент Картер, который к этому времени стал одновременно кандидатом в президенты на второй срок, не без основания обращали внимание на отсутствие в выступлении Рейгана цифр и фактических данных. Как и ранее, повторялись утверждения, что Рейган остается публицистом и актером, что, несмотря на работу губернатором Калифорнии, настоящим, полноценным государственным деятелем он так и не смог стать.
В то же время развернувшаяся с лета собственно избирательная кампания, то есть борьба между кандидатами двух главных партий, показывала, что существовавшее вначале почти равное положение постепенно и все быстрее изменялось в пользу Рейгана. По данным Института общественного мнения Гэллапа, уже в сентябре за Рейгана высказывались 58 процентов опрошенных[292]. В то же время, по данным некоторых других опросов, события последних лет привели к усилению недоверия к обеим партиям. В результате значительная часть опрашиваемых отзывалась негативно как о Картере, так и о Рейгане[293].
И все же, если Республиканская партия действовала более или менее сплоченно в поддержке своего кандидата, то в лагере демократов возник серьезный раскол, связанный с тем, что левая фракция этой партии по-прежнему поддерживала Эдварда Кеннеди. Некоторые демократы высказались в пользу конгрессмена Джона Андерсона, который безуспешно пытался выставить свою кандидатуру от Республиканской партии, после чего объявил себя независимым кандидатом. Сколько-нибудь значительным влиянием Андерсон не пользовался, но разброд среди демократов в результате его действий усиливался.
Рейган произносил свои предвыборные речи осторожно, следуя собственному образцу — выступлению 17 июля о согласии на выдвижение. Вместе с тем политические наблюдатели почти единодушно отмечали свойственные ему уверенность и оптимизм[294]. Рейгана противопоставляли в этом отношении Картеру, которого упрекали в том, что он сохранял пессимизм в отношении сложных проблем, перед которыми стояла страна, вместо того чтобы искать выход из ситуации. Некоторые авторы полагали, что именно такое поведение привело к тому, что Картер проиграл выборы[295]. В этом мнении видного политического комментатора Дэвида Фрама было немалое преувеличение, но какую-то роль пессимизм Картера, который явно был не по душе огромному числу американцев, свою роль сыграл.
В области внешней политики Картер представлял себя как решительного сторонника мира и морально-политического осуждения коммунистических режимов, сохраняя в то же время все подписанные с СССР соглашения. В платформе Республиканской партии и в выступлениях Рейгана также отмечалась необходимость не допустить ядерную войну, но в то же время подчеркивалось, что главным инструментом сохранения мира является наращивание американских вооруженных сил (это была единственная статья государственных расходов, которая, по мнению республиканского кандидата, нуждалась не в сокращении, а в увеличении).
Однако основное внимание уделялось внутренним делам. Картер сосредоточил свои усилия на том, чтобы убедить избирателей: Рейган отнюдь не является выразителем ожиданий рядовых американцев, он защищает интересы большого бизнеса, стремится ликвидировать гражданские права и социальные программы, начатые «новым курсом» Рузвельта и развитые его преемниками на высших государственных постах — от Трумэна до самого Картера, то есть только представителями Демократической партии.
Рейган же предпочитал не касаться вопроса о гражданских правах сколько-нибудь детально, заявляя только, что они являются незыблемой основой американского общества. Что же касается социальных программ, то он считал необходимым их сохранение только в тех пределах, когда необходимость в социальной помощи была действительно доказанной.
