Именно к этому времени избирательный штаб подготовил плакат, на котором красовалась улыбающаяся физиономия кандидата и провозглашалось: «Рейгана — в президенты! Сделаем Америку вновь великой!» Эти слова затем тиражировались в других плакатах, чуть иного содержания. Они стали лейтмотивом до предела шумной, не очень глубокой кампании, которая привлекала под знамена республиканцев все большие массы избирателей. Уже очень скоро политические аналитики констатировали удивительный феномен — подавляющая часть американцев при опросах уверенно отвечала, что будет голосовать за Рейгана.
В этих условиях важно было лишь поддерживать уже создавшуюся репутацию, что Рейган и делал, произнося краткие, простые и в то же время зажигательные речи, касавшиеся прежде всего экономических вопросов, которые преподносились как готовые рецепты будущего процветания.
Естественно, в выступлениях республиканского кандидата речь шла не только об экономических проблемах. Широкая палитра намерений была представлена в выступлении на ярмарке под Филадельфией 3 августа.
Здесь впервые в избирательной кампании был развернут курс на значительное расширение прав штатов и местных общин в противовес федеральному правительству. Кандидат говорил: «Я твердо верю, что ответ на все вопросы дает сам народ. Я верю в права штатов. Я верю в людей, которые делают все возможное для самих себя и на уровне общин, и на частном уровне, я верю, что мы разрушим баланс, созданный правительством, присвоившим себе власть, которую никогда конституция не предоставляла федеральным властям». Он продолжал нагнетать свое видение измененной ситуации, обещая «восстановить власть штатов и местных администраций, которая по праву должна им принадлежать»[299].
Некоторые комментаторы видели в подобных пассажах обращение к Югу, штаты которого часто жаловались на ущемление их прав индустриальным Севером. Другие говорили о возрождении Рейганом либертарианских политико-экономических установок, запрещающих насилие как над человеческой личностью, так и над группами людей во всех отношениях, в том числе в ведении хозяйственной деятельности.
По всей видимости, Рейган да и его штаб не задумывались над всеми этими тонкостями. Они проводили заранее определенный программный курс республиканцев, который Рейган превратил в общепартийную, а затем почти в общеамериканскую установку.
Постепенно общие положения в какой-то мере заменялись более определенными обещаниями. В нескольких выступлениях Рейган взял обязательство в течение не более трех лет добиться полностью сбалансированного государственного бюджета, утверждая, что этим он положит конец инфляции (он не посчитался с советниками, которые убеждали его, что небольшая контролируемая инфляция является стимулом экономического роста). Такого рода хозяйственные тонкости были ему чужды — он был убежден, что инфляция вредна всем слоям населения и этого было достаточно для того, чтобы объявить ей войну.
Вместо неопределенного обещания резко сократить или даже покончить с федеральными налогами в его выступлениях стала называться более или менее конкретная цифра — сокращение общегосударственных налогов на одну треть или на 30 процентов, причем на протяжении тех же самых первых трех лет его президентства.
При этом кандидат щедро использовал выражения, которые становились крылатыми независимо от того, имели или не имели они отношение к предмету, о котором шла речь. Рейгану было особенно приятно, когда ему удавалось уязвить Картера, который, в свою очередь, не жалел красок, чтобы представить своего соперника исчадием ада. Не доказывая это ни выдержками из его выступлений, ни сведениями очевидцев, Картер обвинял Рейгана в том, что он во внешней политике является поджигателем войны (это выражение охотно подхватывала пресса СССР, впрочем, обвиняя самого Картера в том же). Внутри страны основной огонь был направлен на предложения Рейгана сократить государственный бюджет, уменьшить налоги и расширить права штатов. Без каких-либо оснований заявляя, что при помощи «кодового термина права штатов» Рейган пытается возродить расизм, Картер пытался сыграть на сохранявшихся на Юге элементах расового неравенства, которые преодолевались законодательством предыдущих лет, но до конца искоренены не были.
Картер и другие демократы били тревогу, утверждая, что требования Рейгана неизбежно приведут к тяжелейшему экономическому кризису. При этом проводилось различие между понятиями «рецессия», под которой подразумевался застой или незначительное падение производства, и «депрессия», то есть катастрофическое падение производства и связанных с ним областей общественной жизни (невозможность расчетов по долгам, крах банковской системы, массовая безработица, социальные волнения и т. п.). На подобные обвинения Рейган обычно отвечал не по существу, а используя броские, подчас ходульные выражения, причем иногда заимствуя их у предшественников.
