Кроме того, в фургоне везли трубки, патрубки, фланцы, манометры, запорную и регулирующую арматуру и прочие причиндалы к аппарату вторичной перегонки туземного бензина… Что-то пришлось купить, что-то мне токарь местный выточил, что у Бугра работает. Классный токарь кстати, очень классный… Сами баки и перегонный куб, сварю на месте из туземных листов железа.
Кроме того, оборудование и инструмент для будущей — первой не только в России, но и в мире СТО: бензиновый генератор, электроинструмент, сварочный аппарат, расходуемые материалы — электроды, разрезные и шлифовочные диски, электролампочки, кабели…
На трёх телегах везли пять бочек бензина, одну масла и, с десятка два канистр с присадками к бензину. На четвёртой телеге везли хорошую десятиместную зимнею палатку с буржуйкой — ибо ночевать водителям кобыл и их пассажирам, придётся в чистом поле. На всех гужевых повозках был запас еды для людей и фуража для животных.
С собой на автомобиле вёз всякую разную мелочёвку — в том числе и, одну из трёх южно-корейских средневолновых радиостанций для дальнобойщиков, купленных мною в Хабаровске. Остальные две — естественно, остались в Солнечногорске у Бони с Мозгаклюем. Договорились о часах выхода в эфир — утром и вечером. Пассажиром со мной ехала Евдокия Фроловна Лузер — наш главный животновод и, по совместительству, жена Степана Лузера. Сам Степан весь извёлся — до того не хотелось ему, чтоб его Дуня уезжала… Но, я сказал, как отрезал:
— А, кто ещё нам коров отбирать будет? Я, что ли их щупать буду, определяя, готовы те к осеменению или нет? Я то и, корову от быка с трудом визуально отличаю. Понимаю тебя и сочувствую, но ничего не поделаешь! Так уж получилось, что у нас твоя Дуня лучший специалист по коровам. Привыкай, Степан! Теперь твоя Дуня — большой начальник, человек общественный…
Я на своей «Хрени» легко обогнал гужевую колонну и, уже где-то через час уже был на Приреченских Землях. Вот тут начались проблемы… Во-первых, здесь было десять градусов мороза и, даже с закрытыми полностью регулирующими жалюзями стал переохлаждаться мотор, а это чревато. С собой кое-что взял, остановился, позатыкал все дыры и щели в системе воздушного охлаждения. Теперь мотор стал перегреваться… Кое-что снова раскрыл и, мотор вновь стал переохлаждаться. Грёбанный Автопром! Кое-как «поймал» золотую середину…
Во-вторых — снег… На Пустоши несколько раз уже выпадал снег, но он сразу же таял. Боня говорит, до Нового года снег там не уляжется. Здесь же, его было уже почти до колена! Хорошо, что приреченские мужики, возящие в Солнечногорск песок, накатали колею… Она правда, не совпадала с колеёй «Хрени», но всё равно полегче… Скорость, конечно, до минимума упала. Да ещё и, застревал несколько раз. Хорошо, что это дело прочувствовал и, взял с собой две снеговые лопаты, а на задние колёса, после въезда на Приреченские Земли одел противобуксовочные цепи.
Только к обеду добрались до Балахны. Обедать заехали в гости к одному местному чиновнику, с которым я «подружился» ещё тогда, когда делал паспорт Лузеру и, который предупредил меня об приезде «комиссии» ко мне в Солнечногорск. Посидели, пообедали, поболтали о том, о сём… Я, естественно, обедал и болтал с чиновником и его семьёй в столовой, Дуня с кухаркою и горничной на кухне… Покушали, согрелись, я снова одарил чиновника и членов его семьи блестящими китайскими безделушками и, мы двинулись дальше…
За Балахной стало повеселей, дорога пошла более накатанная. Но, всё равно, по настоящему я «сел» именно там — километров за десять до Нижнего, в одной ложбинке, занесённой снегом. Местные, то ездили на санях, укатывая снег. Вот, я и в метре укатанного снега и застрял, сев на «брюхо». Часа два мы с Дуней лопатами проезд откапывали… Почти откопались, но тут подъехал мужик на санях и за полтинник нас «выдернул», нецензурно при этом выражаясь в адрес «мериканской» техники.
Хорошо, что ничего не поломалось — ремонтировать на морозе, занятие ещё то… Как бы там не было, вечером — когда уже темнеть начало, подъехали к постоялому двору, на сутки опередив гужевую колонну.
Встреча, конечно, была — не опишешь словами! Весь вечер, всё семейство Карпа во главе с ним самим носилось вокруг меня — не зная, чем угодить…
— Мы уж решили-с, что Вы не вернётесь! — Карп улыбался на все свои тридцать два, не испорченных плохим кислотно-щелочным балансом зуба, — поселились, мол, в своём имении-с и про нас забыли-с…
— Я из тех, кто всегда возвращаются, — в ответ тоже, устало улыбаясь, ответил я, — предоставьте, пожалуйста, отдельную комнату моей спутнице.
— Кто такая будет-с?
— Супруга моего старосты… Поживёт здесь неделю, может две…
После этих слов разулыбалась и, Рыбка — до того настороженно косившаяся на Евдокию Фроловну. …Какая, на хрен, ревность? Просто, боится потерять в заработке!
Гаврила — младший сын Карпа, я вижу всё спросить что-то хочет, но стесняется. Знаю, знаю, про что!
