— Понятно… Выйдите все из кабинета. Кроме Вас, молодой человек, — это он мне, — присаживайтесь… Как Вас… Дмитрий Павлович, говорите? Так… Рассказывайте, что Вы за птица, Дмитрий Павлович… Вот, только про любовь к Наташе не надо — я не маленький…
Я уселся в кресло… Так себе кресло. У меня в Солнечногорске, в Замке, получше будет. Да и, вообще: весь кабинет, какой-то спартанский. Из приличной мебели только портрет Государя Императора Александра Третьего на стене… По кабинету влёт можно определить, что за человек в нём восседает. Правду, значит, про Николая Михайловича говорят! «Бессеребрянник»! Это, конечно, хорошо с одной стороны… А, с другой… Редко такие типы попадались в моём времени — даже, можно сказать, вообще не попадались! Как с такими дела иметь — я без понятия!
— Про любовь к Наташе, я самой Наташе и расскажу…, — твёрдо начал я, — а, человек я обычный, ничего такого особенного.
— Как же, «ничего такого особенного»… Про Вас такое рассказывают! — ехидно заулыбался Губернатор, — я так сразу и, подумал — авантюрист! Мно-о-ого таких повидал на своём веку… Но, такого наглого — первый раз вижу! Это надо же, до самого губернатора, через его племянницу добрался! Вот только одного не пойму: чего Вам от меня надо? У меня самого денег нет, а у Наташи тем более… Так что, если Вы желаете-с на приданом поживиться, то извиняюсь!
Орёл развёл «крыльями», типа — хрен тебе от меня что обломится, зятёк!
— Вы несколько ко мне несправедливы, Николай Михайлович…, — спокойно, с достоинством ответил я.
Вообще, принял вид человека, который «стоит миллиард» — как наши заокеанские «партнёры» говорят:
— …За авантюристом, как правило, ничего не стоит. Кроме его болтовни, разумеется. За мной же стоит моё имение, которое я привожу в божеский вид… Так, что я уже создал в вашей губернии одно лишнее село!
Говорят, орлы не умеют летать хвостом вперёд, но этот сдал назад:
— Извините, Дмитрий Павлович, не слышал про то…
— Ничего, пустяки… Я Вас понимаю. У Вас столько дел, за каждым помещиком не уследишь… Даже, за самым крупным — по размеру владений помещиком, каковым я и являюсь! Кроме того, за мной стоит Железоделательный завод, про который я Вам уже рассказывал. Если у меня всё получится, то он встанет лет через десять наравне с Сормовским…
— Ну, спасибо! Думаете, облагоденствоваете? — несколько скептически прокомментировал Губернатор, — тут, с одним Сормово не знаешь что делать — забастовка за забастовкой…
— А ничего делать не надо! Просто, надо считать рабочих такими же людьми — как и, Вы сами… Это, так просто!
— Сразу видно, что человек из Америки приехал — а, то тут, кто-то сомневался! Ничего… Хлебнёте ещё наших реалий, по другому запоёте!
— Ну и, наконец, Николай Михайлович — за мной стоит мой автомобиль… Такого не то, что в России, в Европе — ещё нет! И я хочу наладить производство таких, здесь, у нас… Это авантюризм? Ну, тогда Фултон, что изобрёл пароход, тоже авантюрист! Джеймс Уайт изобрёл паровой двигатель, а Стивенсон — железную дорогу и паровоз… И, они тоже — авантюристы? А, Вы изобрели первую в России казнозарядную винтовку… Вас, как извините, назвать?
То, что я знал про эту винтовку… А, особенно то, что я поставил его, Баранова Николая Михайловича — простого русского губернатора, в один ряд с Фултоном, Уайтом и Стивенсоном, чрезвычайно польстило Орлу… Вон, как гордо голову вскинул!
Губернатор позвонил в колокольчик… В кабинет заглянул Штатский:
— Чего изволите, Ваше Превосходительство?
— Распорядитесь насчёт чая, голубчик…
— Сей момент!
Чай был доставлен молниеносно! Вот это выучка! Попили в полной тишине чаю… Орёл, по ходу, усилено шевелил извилинами — вон как вспотел! Наконец, тщательно вытерев мокрое от пота лицо платком, Губернатор продолжил беседу:
— Ваши достижения и планы достойны только похвал… Но, от Наташи Вы что хотите? Ни за что не поверю, что мужчина в Ваших годах влюбляется, как гимназист… И, если честно… В кого! Наташа, конечно, девушка хорошая — только взбемельшная, немного (ага, немного!)… Но, если не кривить душой — некрасивая. Как правило, в таких не влюбляются… А если и, женятся — то только по резону… А какой, в данном случае может быть резон? Только я… Значит, Вы решили через неё на меня как-то влиять. Признайтесь честно, это так?
В логике Орлу не откажешь…
— Так, но немного не так…, — я невозмутимо достал из кармана портмоне, а из него ту самую фотографию, — вернее, совсем не так… Вот это — моя покойная невеста. Ничем не красивее Наташи… Это, вы тут в России с жиру беситесь — а, в Америке мне только с такими и, приходилось дело иметь… Да и, вообще: красота — понятие, весьма и весьма абстрактное.
— …Фотография, какая-то… Странная. Никогда, ещё таких не видел. А, почему у неё такая короткая юбка?
— Это американская фотография…, — пропустив мимо ушей про доставшую уже юбку, ответил я, — до нас такое ещё не дошло. У них там уже и, цветные фотографии делают… Могу, если что привезти показать.
— Что Вы говорите?! Цветные фотографии? Да, не может быть!
