Ладно, пошлю туда Мозгаклюя. Первое время, пока туда-сюда — ему делать нечего, вот и, пусть сходит, охмурит купчиху и, заодно за печной трубой пошарит… Ему и купчихе — удовольствие, мне — ассигнации с ценными бумагами! И, всем будет хорошо и все останутся донельзя довольны!
Мозгаклюй охотно согласился пожить с купчихой половой жизнью на благо светлого будущего России, быстро собрался, одел свой самый гламурный прикид и, бодро отправился за удовольствием и кладом к купчихе, отпуская пошлости… Но, что-то подозрительно быстро вернулся с кислятиной на фейсе:
— Не, Вова… Твоя купчиха весит центнера полтора. У меня на такую не встанет.
Млять… А «виагру» на Женьку тратить было жалко!
— А, если пузырь засадить?
— Я столько не выпью…
— А, если я тебе «виагру» дам? — чёрт с ней — у меня этого добра много!
— В …опу себе засунь свою «виагру»! — почему-то распсиховался Женька. Чё, это он??? — тебе этот клад нужен — вот, ты и, иди! У тебя, как я понял — на всё встаёт!
Женька, когда был в Нижнем, видел Лошадёнка. Наташу, то есть…
— Но, но, но! Чё, за грязные намёки!?
Блин! Что ж, делать то?! Ладно, придётся самому…
Пошёл, познакомился с купчихой, представившись поляком из Варшавы — Збигневом Бжезинским. Так как, я с детства неплохо знал молдавский — практически румынский, то легко подделывал «польский» акцент. Купчиха, по крайней мере, ни чёго не заподозрила… Кажется.
Так, вот: представился я, значит, Збигневом Бжезинским и, попросился с ней жить. …В смысле, «у неё пожить». В смысле, в квартиранты напросился. Ааа… Какая разница! Всё равно — в первую же ночь я стал с ней жить. Спать, если угодно!
Вот с ней — с Купчихой я и, «прожил» почти три месяца… Быстро забраться на чердак и спионерить клад не удалось. Несмотря на то, что Купчиха без купца стремительно беднела, в доме было полно прислуги, а вход на чердак был в людном месте, где постоянно кто-нибудь да ошивался! Да к тому же — заперт на очень хитрый замок, к которому я очень долго не мог подобрать ключ.
Первое время было, да… Без пузыря не «вставал»! Потом ничё, привык. Даже — со временем, нравиться стало! Купчиха, как-то несколько своеобразно, пыхтела во время оргазма — как, идущий в гору паровоз. Так, что я чувствовал себя машинистом… Как в детстве, когда читал дедушкины железнодорожные книжки. Никогда ранее с таким явлением не сталкивался!
Единственное, что напрягало — Купчиха ходила в баню по субботам… Кхм, кхм… А так как, ни душа, ни ванны в доме купца не наблюдалось, то уже к среде от неё начинало порядком попахивать и, я старался к этому времени куда-нибудь свалить «по делам».
Наконец, когда я уже было, совсем отчаялся, Купчиха с детьми и, более чем с половиной челяди уехала на три дня куда-то на богомолье. Меня звала, да я отмазался тем, что типа, католик…
Оставшейся прислуги я, не поскупился — дал на водку и, она мне не помешала не торопясь открыть отмычкой хитромудрый замок и проникнуть на чердак. За печной трубой, действительно был примитивный тайничок выложенный из кирпича, а в нем сундучок с какими-то бумагами.
Закрыв обратно чердак на хитрованский замок, я спустился с сундучком в спальню и тщательно просмотрел его содержимое. Как и, знал заранее: половину клада составляли ассигнации — более миллиона рублей, а другую половину — ценные бумаги Волжско-Камского банка… Тоже, на миллион с лишним рублей! Это банк входил в десятку крупнейших коммерческих банков России, в его отделении в Нижнем Новгороде хранились деньги акционерного общества «Чистый город», каким рулил мой прадед — Племяш.
Хотел было, уже так и, свалить но меня остановила не к месту проснувшеяся совесть… Купчиха то, в принципе — неплохая женщина. Ну, лишний вес, с кем не бывает! А, так — добрейшей души человек. Могла бы всю эту свою «челядь» выгнать на хер — процентов девяносто пять из них просто бездельники… В основном бабки да дедки. Так, нет же! Кормит… Из последних денег кормит!
Подумал, подумал да и, сунул ей под подушку все ассигнации. Чё мелочиться?! Я себе больше заработаю! Гораздо больше. На ценных бумагах её покойного мужа…
Получив в руки ценные бумаги означенного банка, Барыга «забрался» на сутки в свой ноутбук, надыбал там что-то и, забегал как в попу раненный… Когда он не бегал, то сидел, корпел и чах — как царь Кащей над златом, с ноутом над какими-то бумагами. Что-то писал, считал… Даже, пришлось из-за него на неделю задержаться в Питере.
Наконец, он вручил мне новый «талмуд»:
— Вот тут, Вова, «дорожная карта», как нынче… Тьфу, ты блин! Потом, будет модно говорить. По-русски же — «план действий» по взятию этого банка — «Волжско-Камского Банка», под свой контроль… Не сразу, конечно! Поэтапно. К девятьсот седьмому году.
…Проезжая через Москву, не удержался:
— А что, пацаны? Может, клад поищем?
— Опять, толстую купчиху трахать будешь? А нам что прикажешь? Свечку при этом держать?! — подколол Мозгаклюй, — да у тебя, уже предрасположенность к целлюлиту! Просто мания, какая-то! Тебе срочно к психоаналитику надо. Знаю я одного такого…
— Да нет, же! Клад, как положено, в земле зарыт… Со времён нашествия Наполеона.
