Наконец, я с целой автоколонной выехал в Нижний Новгород… Ну, само собой во главе этой «автоколонны», быть может — первой в мире, ехал я на своей верной «Хренни». На основе этой «базовой модели» Автопром создал три модификации легковых автомобилей, а я придумал им названия: «Лох», «Реал» и «Мажор»… Виталий Петрович подкалывал меня за названия своего модельного ряда, но сам ничего лучшего придумать не смог.
«Хренни-Лох» была такая… Натуральная хрень для конкретных лохов! Автопром, прямо-таки до абсурда упростил и, так весьма и, весьма простую и абсурдную первоначальную модель. Получилась, прямо-таки табуретка на собственном ходу — на колёсиках и с моторчиком! Хорошо ещё, что отрицательный смысл слова «лох», здесь ещё не знают… Хотя, по ходу, познакомившись с детищем Автопрома, скоро узнают! Но, зато цену можно было смело опустить до десяти — а, потом и, до пяти тысяч. Не сразу, конечно… Не сразу!
Первый образец «Хренни-Лох» предназначался не на продажу, а Малышу — для обучения «чайников». Его до Нижнего вёл Женька Мозгаклюй — хотя, он сперва всеми копытами от такой сомнительной чести отбрыкивался…
«Хренни-Реал», была, по сути, точной копией моей «Хрени» — за исключением незначительных улучшений по опыту эксплуатации первого образца. Её вёл Шатун, который ещё, пожив с месяц в Нижнем, наскоро обучит Малыша и его друга — Самоделкина, текущему ремонту и обслуживанию двигателя. Эта машина предназначалась Бомбиле для его «Таксомотора»…
«Хренни-Мажор» — это было, ваще! По нынешним временам, конечно. Ну, во-первых эта модель имела закрытую кабину. Она оснащалась форсированным, аж до целых тридцати пяти лошадок двигателем, кожаным салоном и кучей блестящих, никелированных элементов — до которых во все времена был так падок не слишком умный народ. Одни колпаки колёс чего стоят! От чего они, интересно? Кроме того эта модель имела довольно-таки развитое электрооборудование: какие-то расфуфыренные фары с блестящими ободками, указатели поворотов, электродворники, освещение салона, очень музыкальный звуковой сигнал… Имелся в наличии даже спидометр и указатель уровня бензина в баке! Автопром Петрович лично гнал эту «навороченную тачку» для купца высшей — первой гильдии Матвея Емельяновича Башкирова.
Я думаю, Матвей Емельянович будет вельми доволен своей тачкой, а я сдеру с него… Тысяч сорок целковых рубликов и, тоже… Буду очень и очень доволен!
Ещё Автопром делал, делал, но пока не доделал «Хренни-Леди» — автомобиль, предназначенный специально для женщин. Это нечто среднее между двумя последними моделями, с соответствующей своему предназначению спецификой. Первый образец предназначался для моей Лошадёнка — Наташи, то есть, в качестве свадебного подарка. Автопром клялся и божился, что к тому времени закончит.
Кроме того, в автоколонне было два однотонных грузовичка, за рулями которых были лучшие воспитанники Автопрома — мальчишки-шофера, очень гордящиеся порученной им миссией. Грузовички эти — которые я с похмельного ума, как-то раз обозвал «Хандрозами»… Зря обозвал, то! Зря! Очень хорошая оказалась штука! Главное — многофункциональная. «Хандрозы» везли по тонне всяческого добра — собственного навесного оборудования, в основном. Один из них должен был навсегда остаться в Нижнем — в «Автосервисе»… Для нужд предприятия «USSR Автосервис» и моих собственных нужд. Это будет и, тягач и, передвижная ремлетучка и, автоцистерна и, самосвал и, непосредственно — сам грузовик… И прочая, прочая, прочая… Очень полезная для «Автосервиса» штука! И, работать на нём должен будет Самоделкин.
Другой «Хандроз», в комплектации «автоцистерна», должен будет через некоторое время вернуться в Солнечногорск, увозя с собой тонну бензина, который я намеривался нагнать для нужд остающегося там автопарка. В будущем планировались регулярные подобные рейсы.
За сутки до этого выехавший Му-му вёз на своём фургоне хабар для Племяша: одних швейных машинок только — почти что, сто штук!
Кроме сидящих за рулём, с нами ехали пассажирами Генша с Пацаном, набирать для «отморозков» воспитателей из отставных унтер-офицеров царской армии. Ехал и Бату…
Бату должен был, с месяц адаптировавшись в этом времени, наняв необходимое количество помощников, проехаться по «югам» и, к осени пригнать в Солнечную Пустошь табун из двух тысяч молодых кобылиц. Для финансовых операций я положу на его счёт в Волжско-Каспийском банке двести тысяч рублей — ну и, ещё десять тысяч выдал на руки, наличкой. Для личной безопасности я вручил ему «ТТ» с патронами и двуствольный дробовик. Стрелял Бату, что из того, что из другого — не хуже голливудского ковбоя!
Кроме того, с ним была его собственная шашка — уже знакомая мне, благодаря его дочери Лизе… Шашка была образца двадцать седьмого года. Тысяча девятьсот двадцать седьмого года! Шашкой он тоже владел мастерски — по крайней мере, не хуже своей дочери, которую учил. На мой недоумённый вопрос, где мол научился и кто учил, Бату ответил, щуря свои раскосые очи:
