— Типа, мушкетёра: «Я дерусь — потому что, я дерусь!»
— Вот, вот! А, дай им только идею — за что надо воевать и убивать, они таких дел натворят! …Так, вот: во время Первой Мировой Войны, такие неординарные «личности» получили в руки оружие, научились им в совершенстве владеть, приобрели богатый боевой опыт… Почувствовавшие себя социально значимыми — «героями»! Вон, вся грудь в крестах! Окончательно свихнулись, наконец… И тут — бах, тарарах! Войны нет! И Вы, Володенька, думаете, что такие типы спокойно — без разговора отдадут оружие и тихо-мирно разойдутся по домам?! Работать сельскими агрономами и учить азбуке сопливых деревенских ребятишек?
— Ну… Не думаю… Вы намекаете на «вьетнамский синдром», Ильич?
— Я прямо говорю, а не намекаю! Так, вот: эти психопатические личности, пользуясь тем, что старое государство исчезло, а новое ещё не появилось, стали сбиваться в банды или, даже, в целые воинские подразделения… Естественно, «сбиваться в банды» они стали по масти. Российское же, государство была сословным — вот, по сословиям эти «ненавоевавшиеся» и стали объединяться! «Их благородия» объединяясь с «их благородиями», ну а «простое быдло» — с «простым быдлом»… Возьми историю любой знаменитой белой или красной части и увидишь, что я прав!
— …Такие «бандформирования» не могут заниматься только лишь грабежом — они же «герои»! Им, идею подавай! И, естественно, долго изолированно действовать тоже не могут — их слишком мало. Они могут успешно действовать долгое время, лишь встав во главе какого-нибудь — более широкого движения. А таких «широких движений» на тогдашней Руси, хоть пруд пруди! По всей стране происходили разборки одних групп населения с другими — встань во главе одной группы и, ты на коне! То, есть: снова станешь социально значимым и, ты снова — «герой»! Само собой, «бандформирования», сформированные по сословным признакам, вставали на сторону своих сословных групп… Позже, когда в России снова появилось государства в лице Советской власти, красные «бандформирования» — вместе с сформированными бывшими царскими генштабистами-генералами регулярными воинскими частями, стали регулярной Красной Армией, а белые… Белые бандформирования, по сути своей — так бандформированиями и, остались.
— Как, так?! Как это так, Ильич?! Разве, не…
— Потому что, на втором этапе Гражданская Война превратилась в мятеж полевых командиров против центральной власти. А, как ещё назвать мятежные воинские формирования — как не «бандформированиями»?! «Армией», что ли? А, что такое «армия»? А?
— Армия, это… Ну, как сказать…
— Армия, Володенька, это прерогатива государства! А, ты где-нибудь читал или хотя бы слышал, чтоб — в отличии от большевиков, белые озаботились созданием нового государства? Или, хотя бы восстановлением старого? Старое государство — Империю с её самодержавием, русские демократы — а именно они составляли «движущую силу» Белого движения, восстанавливать не хотели, а новое — демократическую буржуазную республику, по многим причинам, не могли. Так что, была бы это действительно — Белая армия, она бы в Гражданской войне победила! Вот такие дела, Володенька…
Выпалив это, Ильич конкретно запыхался и заглох — наподобие двигателя с заткнутой выхлопной трубой…
Пока Ильич снова отдыхал, я сформулировал следующий вопрос:
— Ну, хорошо… Со многими вашими выводами, я пожалуй соглашусь, Ильич… Вот только я никак не пойму: какое отношение имеет ко всему — Вами мне рассказанному, Брестский мир?
— Володенька! Вы, что? Не понимаете?! Брестский мир подарил противникам большевиков ЗНАМЯ!!! Вокруг знамени во все времена шли наиболее ожесточённые бои! Вот это мы с Вами и… Будем наблюдать. У истоков белого движения стояли люди, которым надо было как-то обосновать свой мятеж против центральной власти. Вот, большевики — по простоте душевной, им это обоснование и преподнесли!
— …Представьте себе, Володенька, какого-нибудь офицерика с Румынского фронта, происхождением из мещан или, даже, крестьян — кадровое офицерство из потомственных дворян то, за годы Мировой войны, практически всё было выбито… Так вот, попадает тот офицерик — бывший солдатик со средним образованием, собственной храбростью и кровью заслуживший себе личное дворянство, серебряные погоны на плечи и три креста на грудь, на Дон весной восемнадцатого… А, там вовсю казаки режутся с иногородними! И, по-видимому, казачкам приходится кисло — ибо, за иногородними стоит, какая никакая, но центральная власть. Советская власть! И, за кого ему встать — за кого продолжать кровь проливать? Дилемма… За казаков? А кто они ему такие? Казаков — после пятого года, в России никто не любил… Да и, наваляют казакам — по любому, наваляют! А, играть на стороне заведомого лузера… Это ж, никакой «отмороженности» не хватит! Это надо быть клиническим идиотом, со справкой в кармане!
— …И вдруг, бац! Здравствуй, бабушка — Брестский мир! Мать, твою…
Ильич, по ходу, хотел и ещё, что-то от себя лично к «матери» добавить — более материально весомое, но посмотрел на меня и, кое-как сдержался.
