— Что-то ты, Вася и, вправду лишка загнул! — Автопром Петрович более реалистично смотрел на подобные вещи… Может потому, что в «той жизни» ему и, самому — в «лихие девяностые», чтобы выжить пришлось стать, практически, полубандитом. Зуб даю — и, долги вышибал с помощью недемократических методов…, — можно подумать, этот канал в тридцатые годы строили только лишь «толерантными» методами! До сих пор бы… Тьфу, ты блин! До «тех» — до «наших» пор, бы строили…
— Заставить людей заработать себе и детям на кусок хлеба, по твоему «фашизм», а позволить им подохнуть с голоду — это «демократия»… Так, что ли, по-твоему? — не унимался я.
— «Arbeit macht frei![59]» — ты это хочешь сказать? — не унимался Боня.
— В отличии от концлагеря, я здесь никого насильно не держу! Я сразу всем сказал сам и велел говорить всем вновь прибывающим: «У меня вы будете пахать как лошади, чтоб у ваших детей был шанс жить и работать по-человечески»! Понятно? Кому не нравится — может паковать своё убогое шмутьё и газовать отсюда с пробуксовкой!
…Приехали на место покоса крапивы, не разговаривая больше и, даже не глядя друг на друга. Первая крупная размолвка между попаданцами и, по ходу — не последняя… Печально, да!
Механик, уже не просто визжал, он хрипел, как будто вот-вот кончится.
— Эй, малой! — крикнул я водителю «Хандроза»… Чёртов Боня! — вези эту визжащую свинью обратно на Холм. С него хватит! Там, на вершине Холма, подождёшь нас…
Когда грузовик уже тронулся, я крикнул вдогонку:
— Стой! …Накинь на скотину кукую ни будь дерюжку — а, то не довезёшь неровен час!
…Десять конных косилок рядами косили крапиву. Лошади были в каких-то накидках и, напоминали боевых коней средневековых рыцарей — тем не менее, постоянно дёргались и мотали во все стороны мордами, с надетыми на них сетками…
— Более одного дня лошади не выдерживают. Приходится их использовать по графику — день здесь, два дня по ту сторону…
Люди, вообще смахивали на всадников Апокалипсиса, в одетых противохимических костюмах… Они тоже, постоянно махали руками или ветками, отгоняя насекомых от себя, и от животных. Некоторые на ходу приплясывали.
— Такая же история и, с людьми…
Хреново…
— Косим рядами, — объяснял успокоившийся после увоза бившегося в истерике механика, Боня, — ряд на сено, ряд оставляем расти, а потом засыхать на корню — для семянообразования и последующего использования для производства ткани.
Скошенную крапиву, так же — конными граблями собирали, грузили на телеги и, куда-то увозили.
— Сушим и, потом скирдуем на солнечной стороне Холма…
— Слушай, — нет, ну интересно! — а, как здесь добывали торф… Ну, в будущем, при Советской власти? И, как копали канал?
— Вот этот момент, я как-то пропустил! — развёл руками главный ботаник, — возможно, опрыскивали с самолётов какими-то химикатами…
Перетащить «оттуда» пару мотодельтапланов и посыпать сверху дустом, что ли?
…Подъехали на место забора воды из Озера. Ну, здесь было более-менее нормально: на берегу стояла большая палатка, в ней работала мотопомпа, которая закачивала воду в цистерны грузового автотранспорта и ёмкости, находящиеся на простых телегах. В палатке весьма комфортно расположились двое подростков, следящих за работой мотопомпы. Комары, да мошки в палатку конечно залетали, но в переносимых количествах…
— Это, что за развалины Колизея?
— Это купец пытался соорудить здание насосной…
— Надо достраивать!
— Вова, успокойся! — взбунтовался Автопром, — конечно, достроим — если, всё остальное бросим, поднапряжёмся и побольше антикомаринных средств ты ещё принесёшь… «Оттуда». Ну, а смысл? На чём паровик работать будет?
— На торфе! Как и, планировали…
— А вот, хрен ты угадал! Торф надо добывать здесь, потом везти сушить на ту сторону — здесь он не высохнет, потом — опять сюда!
Млять!
— Ну, а ты что предлагаешь?
— Успокоиться, прежде всего! Осталось то, полтора месяца до сезона осенних ливней на Пустоши…
— Это будут самые жаркие полтора месяца! — напомнил Боня.
— Ну, как-нибудь надо перетерпеть… Потом — осенью и зимой заготавливаем побольше торфа, строим к весне насосную станции и — на следующий год, всё будет тип-топ!
— А, как эти полтора месяца перетерпеть? — не хотел успокаиваться Боня.
— Я же сказал: «Как-нибудь»!
— Как, «как-нибудь»?
Тьфу, ты!
— А, ну-ка замолчали оба! Поехали обратно! Есть одна идейка…
На вершине Холма, сняв с себя защитные облачения, долго молчали… Только несчастный механик жалобно всхлипывал и громко чесался.
— Ну что, педикулёз ходячий?! Будем адекватно общаться или тебя ещё на часок на Болота проветриться отправить?
Спросил я, глядя как очередной гружённый ёмкостями с водой трактор «Харитон», со скоростью черепахи, идущей раком, поднимался на Холм, таща за собой ещё и, самодельный прицеп-цистерну.
— Нет, нет! Прошу Вас!!! — мой визави прямо на глазах опухал, покрываясь какими-то волдырями…
А я не переборщил? Ничего, не сдохнет!
— Ладно, успокойся! Сколько всего труб вы успели завести? Я имею в виду, по общей длине?
— Немногим более шести вёрст…
Это ж, сколько в километрах? Калькулятор достать, что ли?
