— Ооо!!! Такое ощущение, что монеты не новые, а уже имели хождение! Блестят вот только, как новые…
— Это мой фирменный знак! Ещё надо химическую обработку провести — тогда точно от настоящих не отличишь! Ну, это попозже…
— Точно?
— Только эксперт самой высокой квалификации с целой кучей оборудования.
— А сейчас, в…, — я покосился на дверь, за которой «гулял» Ваня, — таких экспертов и такой аппаратуры нет?
— Навряд, ли…
— …А как с Ваней? — спросил я напоследок.
— Что с Ваней не так?
— Будет с него толк?
— А почему бы и, нет?!
— Так, он вроде не музыкант, не художник… Выучится, ли?
— Плохо свой персонал знаете, Ряба! — укоризненно прищурился Стриж, — до смерти отца Ваня учился у богомаза[75]! Долго учился… Но, что-то в жизни пошло не так! Да и, легче будет ему — чем мне, освоить «профессию». Меня, никто ничему «такому» не учил.
Расстались мы донельзя довольные друг другом.
Кстати, опеку над Ваней Одноруким сразу трое взяли! Кроме Стрижа, ещё Ильич и Му-му — у которого не было своих сыновей… И, каждый учил его по-своему и, чему-то своёму. И, что интересно, в итоге получится?!
…После завтрака мы с Натальей Георгиевной — Лошадёнком моим, побывали в Храме, отстояли службу… Как и, положено в православии это мероприятие происходило очень торжественно, боголепно… Слов нет — я проникся! Нет, что бы там не говорили, а в религии есть много чего позитивного.
После службы мы с Лошадёнком по очереди исповедовались… Не знаю, в чём она там каялась, но догадываюсь — вышла какая-то притихшая и внутренне озарённая, а вот за меня отец Иннокентий взялся плотно!
Я конечно, поначалу начал, как обычно делал в таких случаях — включил дурочку и стал «каяться» в своих «плотских» прегрешениях… Уже подходил к моим внебрачным отношениям с племянницей Губернатора — с Натальей Георгиевной, то бишь. Уже речь пламенную заготовил, типа: сатана обуял, сам бы я — ни-ни! Ни, за что бы, не развратил губернаторскую племянницу! Правда, хотел пообещать, что всё исправлю и, мы с ней непременно обвенчаемся и непременно в Храме. Но, отец Иннокентий меня перебил:
— А Вы знаете, как Вас называют ваши крестьяне?
— Знаю. Генеральским сынком… Не стал разубеждать, ибо не поможет. Кстати, нет у меня крестьян — есть сельхозрабочие…
— А ещё?
— Ещё? Ну, не знаю — может, сатрапом каким… Или кровопийцей. Заставляю я их работать, да… И, плачу им мало, согласен. Но, для их же пользы!
— Да, нет! Это, всё пустое… Вас называют «Божьим человеком», «ангелом Божьим»… По разному, называют! Говорят, что Вы знаете дорогу в Царство Божие… Есть, даже, некое подобие раскола по сему поводу! На кострах, правда, ещё никого не сожгли, но драки с мордобоем уже были…
— Э… Эээээ… А, чего это они?! — это залёт, попаданец!
— Ну, сами подумайте, Дмитрий Павлович: Вы исчезаете неизвестно как и, неизвестно куда, потом — появляетесь неожиданно, неизвестно откуда с кучей невиданных вещей и с целой толпой странных людей. Говорите иногда непонятные вещи, которые всяк может толковать по-своему…
— Да, в Америке я был! И вещи все оттуда — у меня и документы из таможни есть! А люди со всей России ко мне съезжаются, ибо я великие дела затеял! Да, некоторые из них чудаковатые, так что ж теперь!
— Ну, народ то не обманешь! Долго то, во всяком случае…
Хотелось ответить, типа «ну, вы же долго обманываете?», но я умно промолчал…
— …Народ есть народ, мало ли чего болтают! — после некоторого раздумья начал я, — На каждый роток не накинешь платок! А начнёшь разубеждать — наоборот! Утвердятся в своём заблуждении…
— Истину глаголишь, Дмитрий Павлович!
— Вы то, сами, отец Иннокентий, по этому поводу что думаете?
— Да, не знаю, что и, подумать! А, главное — что написать…
Ага, даже так?!
— …Ну, писать надо во всяком случае правду, а не народные слухи!
— Несомненно, так!
— …А вот скажите, отец Иннокентий… От моих дел, этих «диковинных» — как Вы говорите вещей, или речей моих, православному люду благо али лихо?
— Благо — без сомнения! Скольких Вы от смерти голодной спасли! Скольких сирот пригрели!
— А Церкви Православной? — я перекрестился на подаренные Храму образа, которые я аж в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре приобрёл, через епископа Владимира… На идеологию скупиться нельзя — это я в подкорку впитал, вспоминая развал Советского Союза, — на благо ли, мои скромные деяния?
— На благо, на благо! За один лишь этот Храм с Вас все ваши грехи спишутся!
— Государству Российскому от дел моих польза или вред? …Знаете, сколько я налогов в казну плачу? А сколько платят мои люди, которым я дал работу?! И, это же — ещё не всё! Все мои дела ещё впереди! Вы видели, Отче, эти мои трактора?
— Видел — воистину чудо!
— Так эти «чуды» могут — при нужде и, пушки царские таскать! Не только плуги!
Отец Иннокентий посмотрел на меня, как-то по иному — мне показалось…
— А теперь представьте, Отче, что Вы что-то не так напишите, или Вас не так поймут… Человек же грешен и, склонен совершать ошибки! И человек боится всего нового, непривычного — выбивающегося из рамок его представления об порядке вещей. А всякое вновь родившееся легко убить, сломать — ибо, слабо оно…
