— Ничего, ничего! Освоим! И чтоб, были несемейные и, главнее — энтузиасты этого дела! Про портал, только ничего не говори им! Будем использовать «втёмную»…
— Могут не понять… Обидятся!
— Вот почему, «кандидаты» должны быть энтузиастами! Фанатиками, даже! Для которых, дело — главное, не личные обиды!
— Понятно…
Блин, как всё удачно получается! Млять…. Про самое главное, то — забыл!
— Валерьяныч, твою мать! А где деньги на всё это?! — у меня случился приступ лёгкой паники, — я не осилю ещё и это, по ходу! Ты бы знал мои предстоящие расходы!
— Ничего, ничего… У меня деньги есть. Всё беру на себя.
— Откуда, интересно, у тебя такие деньги? Ограбил, что ли кого, то? Хахаха!!!
Валерьяныч, на мгновение чего-то испугался… Может, показалось?
— Я всю жизнь работал, а человек я несемейный — тратить, особенно не на что было… Вот и, накопилось, немножко.
— А, понятно…, — Гобсек[100], короче.
— К тому же, продам свою московскую квартиру…
— Уууу… Да, это деньги! А не спалишься на этом деле?
— У меня в Москве две квартиры… Вторая — в центре, зарегистрирована не на меня.
— Ну, ты прям — шпион, Валерьянович! …Да! Проданной московской квартиры может на много чего, для нас полезное хватить…
Вот так, вот! Знаешь человека, живёшь рядом, работаешь с ним… А потом выяснятся, что ты его ни хрена не знаешь!
Ещё, долго беседовали мы с Главным, обсуждая малейшие нюансы этого дела… Если, всё это получится провернуть… То, прямо не знаю! Таким молодцом я буду! Таким молодцом!
Тьфу, тьфу, тьфу!!! Что-то, через чур уж, всё гладко…
…Когда был в Питере по делу Попова и его «искрового радио» и, иже с ним, продал часть бриллиантов «отксеренных» с бриллианта со старинного золотого крестика, найденного в московском кладе. Вместо них я накупил других бриллиантов — тоже весьма и весьма дорогих, плюс целую кучу старинных золотых монет, представляющих большую нумизматическую ценность «у нас»…
Приобрёл, там же — в Питере, хорошенько побегав и «Тифлисскую унику» — первую российскую почтовую марку. Киса, помнится про неё упоминал, масляно закатив глазки… Я, конечно, не добрая фея… Всего лишь, не слишком то добрый волшебник — но, заветные желания исполнять тоже люблю! Если, от их исполнения мне на карман копейка капать будет… Миллионами! Тем более, я разочек «отксерил» эту «Тифлисскую унику» через портал! Слишком наглеть не стал, чтоб дорогая редкость не превратилась в дешёвую частость… Всего, лишь одни раз «отксерил»!
Остальное же «добро», вместе с золотыми монетами, которые «испёк» Стриж, перед самым общим «переходом» в наше время, я три раза сгоняв «туда-сюда» увеличил в три раза.
Две трети останутся «здесь», а треть я планировал потратить «там»…
…Наконец, дождавшись возвращения Бату с очередным тысячаголовым табуном кобылиц, мы перешли в наше время. Из попаданцев в этом времени остались, естественно — Громосека, Пацан — не захотевший бросить своих подопечных «отморозков» на произвол судьбы, Ильич, Стриж, Опер и Афганец. Всех я снабдил в достаточном количестве деньгами, чтоб если что… Если, я обратно к ним в прошлое перейти не смогу, они не слишком бедствовали.
Много споров было у меня с Айболитом насчёт Кузминичны — я её тоже хотел «здесь» оставить… Проболталась один раз, проболтается и, во второй! Но, Айболит и другие попаданцы убедили меня взять её с собой. Хорошо, «возьмём»! Но, последний день перед переходом от неё ни на шаг не отходил Мозгаклюй, зомбируя — по его словам… Нет, внешне ничего заметно не было!
Переходили по местному времени двадцать пятого августа тысяча восемьсот девяносто четвёртого года, по «нашему» — четырнадцатого марта две тысячи…
…Переступив порог своего кабинета, я споткнулся, чуть не упав, а затем — пройдя по инерции ещё пару шагов, замер с открытым ртом, вытаращив зенки на стену за своим рабочим столом. Попаданцы, вслед шедшие за мной, после непродолжительной возни в дверях и приглушённых возгласов, тоже застыли — как толпа соляных столбов, туда же во все глаза уставившись.
На «генеалогическом древе», нарисованном на этой стене стараниями моего покойного брата, был портрет уже не того «родственника моего предка» — Стерлихова Дмитрия Павловича, бородатого неудачника… Под которого я косил в прошлом. А, уже конкретно — МОЙ!!! Без бороды, то есть…
Но, это всё …уйня! Причём, …уйня — полная. На «древе» отпочковалась «лишняя» веточка! «Стерлихова Наталья Георгиевна. 1868–1911 г.г.».
Моя Лошадёночек… Что ж, с тобой такое случилось, родная — что ты сюда попала?!
— …Ну и, чё стоим? Проходим и рассаживаемся! — усевшись за стол и уткнувшись в монитор компа — включая его, каким-то глухим нутрянным голосом произнёс я, — Наталья Георгиевна — это моё личное… Сам разберусь… Чуть, попозже.
