Но старик не вставал, он словно уже ничего не слышал. Просидев на коленях на холодной бетонной отмостке, Марк понял, что старик совсем раскис и нуждается не просто в пустых словах, а в помощи. Приподняв его, он позвонил в скорую и потребовал приехать как можно скорее, на что ему ответили, что не собираются ехать за каким-то бездомным. Ярость так и переполняла Марка. Он взвалил Аристарха Валерьевича на свою спину и понес его в ближайшую больницу, что была не так далеко, но дорога туда казалась вечной. Делая шаг за шагом, молодой человек с хиленьким станом, жаждущий помощи, нес его к месту спасения. Юноша взял на себя роль атланта, только держал не небо, а тело, олицетворяющее нечто настоящее, но такое никем в упор не замеченное. Он держался изо всех сил и не собирался сдаваться ни на минуту. Они кое-как добрались до ближайшей больницы и, дойдя до самого порога, упали у дверей. Марк уже не мог сдерживать слезы, но, пересилив себя, поднял бедного страдальца на спину и дотащил его до кушетки-каталки.
— Помогите нам, пожалуйста, — дрожащим голосом проговорил Марк, — да, помогите уже кто-нибудь, не видите — здесь человеку плохо.
— Да, одну минутку! К вам сейчас подойдет свободный врач, — донесся раздражающий голос из маленького окошка регистратуры.
— Какую, черт возьми, минутку? — судорожно и одновременно со злостью проговорил Марк. — Еще пара секунд — и он умрет.
— Я тут, не волнуйтесь, сейчас разберемся, — проговорил с виду моложавый доктор. — Что беспокоит и как давно он в таком состоянии?
— Не могу сказать точно… Мы познакомились только сегодня… — онемевшим от страха голосом сказал Шефер. — Он стал часто и сильно кашлять.
— Так, тогда мы поехали на исследования, а то чувствую, что дело пахнет пневмонией, — спокойным голосом проговорил врач. — А вы, пожалуйста, принесите ему сменное белье и попытайтесь найти документы.
— Хорошо… — потерянным голосом сказал Марк.
Он вышел из больницы и направился в непонятном направлении. Город был покрыт с ног до головы густыми клочьями тумана. Идя по улице, нельзя было разглядеть не только человека, идущего перед тобой, но и собственные руки. Стремительно направляясь в сторону офиса, Марк погряз в собственных мыслях, которые с каждой секундой поглощали реальность в его глазах, перенося в мир сказочных мечт.
«А ведь действительно старик прав, как никто другой! Кто, если не я, будет решать, как жить дальше? Ведь главное — быть в гармонии с собой и миром вокруг, не поддаваясь материальному соблазну. Человек с деньгами, не наделенный душой и чувством сострадания, — не человек и даже не животное, а скорее антропогенный калека. В какой момент я превратился в бесчувственное и корыстное существо, которое пляшет под чужую дудку против собственной воли ради получения большей финансовой выгоды? Когда? — со злобой на самого себя смотрел молодой человек. — Ах, ладно. Надо думать не об этом, ведь я мог бы жить на улице и не иметь даже собственного угла. А живу ведь в хорошем месте и частенько забываю о том, что кто-то существует без таких возможностей, но радуется каждому прожитому дню. Вот, например, чудаковатый дедушка Трубецкой с его сизыми голубями или юноша с драной штаниной и многие другие — они живут и не думают о плохом, потому что только вера в хорошее и делает их жизнь счастливее и сильнее. А я чем хуже? Я все детство мечтал помогать людям, а не тонуть в бескрайнем офисном море, которое поглощает хоть и не физически, а морально, но целиком и полностью».
