Ну такая вот игра этот сарказм и ехидство, в неё можно и вдвоём поиграть. И я в этом знаю толк. Не спроста же каменная маска дворецкого треснула на несколько секунд, и он вдруг часто задышал. Очень похоже на то, что жизнь его на стрессоустойчивость почти не проверяла. Ничего страшного. Я легко восполню этот пробел. Но потом. Сейчас есть дела поважней.
Дворецкий проводил мне до кабинета Кондоиди.
Григорий Владимирович сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Его лицо, обычно довольно живое, сейчас выдавало усталость и напряжение. Он отложил перо в сторону и жестом пригласил меня сесть.
— Владимир Васильевич, — начал он, слегка наклонив голову. — Я обдумал ваши слова. И понимаю, что времени у нас в обрез.
Я кивнул, опускаясь в кресло.
— День — другой ещё есть. Ваш мастер, Окунев, — продолжил я, — Хороший специалист. Но он борется со следствиями, а не с причиной. И если мы не уничтожим корни, графиня обречена. А корни становятся всё толще и пожирают Источник графини.
— Вы говорите так, словно это уже решённое дело, — заметил Кондоиди, пристально глядя на меня.
— Нет. Я говорю так, потому что знаю, с чем имею дело. И если вы хотите спасти не только её жизнь, но и Дар, то мне придётся рискнуть. И это будет работа совсем иного уровня. Вовсе не того, на который я подписывался.
Тайный советник медленно провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску холодного расчёта. На мгновение он выглядел просто старым, уставшим человеком.
— Риск… — прошептал он. — Вы понимаете, если что-то пойдёт не так, я потеряю всё?
— Понимаю. Но жить она будет при любом развитии событий. Сейчас речь идёт про её Дар.
Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Где-то за окном кричала ворона, и этот звук казался неестественно громким.
— Что вам нужно? — наконец спросил Кондоиди.
— Свободный график лечения. Помощь пары целителей, работающих посменно. Они будут следить за здоровьем графини и поддерживать его. Маг, способный заряжать мой накопитель. Увеличение гонорара, скажем, вдвое. И… кое-что из вашей библиотеки.
— Что именно?
— Трактаты по алхимии. Пара книг, про эликсиры для роста магических уровней. И ещё пара томов, что касаются чужеродных внедрений в магическую природу. Я их видел на полках, но прочесть не успел.
Кондоиди нахмурился.
— Вы подозреваете, что это не просто проклятие?
— Я почти уверен. Впрочем, вы и сами увидите, что я буду вытаскивать. И если я прав, то ваша внучка — не единственная жертва.
Тайный советник резко встал, подошёл к окну и замер, глядя в сад. Его фигура, обычно такая внушительная, сейчас казалась немного согбенной.
— Хорошо, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Вы получите всё, что просите. Но если что-то пойдёт не так…
— Тогда вам останется только выбрать, как именно меня казнить, — закончил я за него, — Думаю, ваш Сорокин со мной сможет справиться.
Кондоиди обернулся. В его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение.
— Надеюсь, до этого не дойдёт, Владимир Васильевич.
— Не поверите, но мне тоже этого хочется.
Он кивнул и позвонил в колокольчик. Через мгновение в дверях появился дворецкий.
— Проводите барона в библиотеку. И передайте распоряжение — отныне ему предоставляется полный доступ ко всем материалам, которые он запросит.
Дворецкий чуть не подался назад от неожиданности, но быстро взял себя в руки.
— Слушаюсь, Ваше Превосходительство.
Я встал, слегка поклонился и направился к выходу.
— Владимир Васильевич, — вдруг окликнул меня Кондоиди.
Я остановился.
— Спасите её. Я знаю, что внучка без магии жизни для себя не представляет.
В его голосе не было приказа, не было угрозы. Только тихая, почти незаметная мольба.
Я не стал ничего отвечать. Просто кивнул и вышел.
Вот и договорились.
Теперь оставалось всего лишь не облажаться.
Вечер. Зашторенные окна. Одинокая свеча в углу и голенькая девушка на столе. Ну, обнажённая по пояс, если уж быть точным. Она почти утопает в перине и мне остаётся лишь любоваться её спиной и практически совершенной линией плеч и шеи. Не густо. Некоторые бальные платья позволяют открыть примерно такой же вид.
Напротив меня уселась дуэнья, в углу притих целитель, а за дверями ожидают Кондоиди с Окуневым. Последний, узнав, что проклятье в воде станет видимым, буквально взорвался фейерверком прожектов, желая испробовать на нём уксус, соду, соль и святую воду. Я согласился, всего лишь повторно предупредив, чтобы он к проклятью руками не лез. Думаю, пользы от его экспериментов немного окажется, но чем чёрт не шутит. Нам сейчас любое лыко в строку.
Работать буду в «пульсирующем» режиме — тридцать — сорок минут борьбы с проклятием и почти такой же перерыв. Он нужен не мне, а девушке. Долгой операции ей не вынести без вреда для здоровья. Так что будем делать паузы, во время которых своей работой займётся целитель.
— Поехали! — пробормотал я сам про себя и начал с ростков.
