– Ваше Величество Председатель, обед готов! – торжественно произнес церемониймейстер и учтиво поклонился в ожидании распоряжений.
– Подать, – прорычал я.
Церемониймейстер живо распрямился и легонько встряхнул серебряный колокольчик. В ответ на нежный звон раскрылись створки огромных резных дверей и по мозаике мраморного пола засеменили стройные официантки с подносами в руках.
Мне не надо было отдавать распоряжений – желания угадывались. Я уже три года Председатель, но подобные церемонии вызывают у меня больше раздражения, а не удовлетворения, что всегда приводит слуг в трепет.
За черепашьим супом последовал шашлык из хвоста аллигатора. Церемониймейстер в напряжении сочился страхом и пытался угадать, следя за очередным куском шашлыка, нравится ли мне обед.
– Вон! – заорал я, и слуги спотыкаясь и падая, вылетели из зала.
Я попытался успокоиться, а затем нажал на кнопку. Через несколько секунд в зале появился секретарь.
– Клумов уже пришел?
– Да, Ваше Величество Председатель, – ответил секретарь.
– Пригласите.
Секретарь вышел, и вскоре в зал вошел Клумов. Мы прошли в небольшую комнату, примыкающую к залу.
– Согласно ли с моим предложением Братство? – в нетерпении спросил Клумова и пожаловался: – Мои нервы на пределе, я весь издерган, а ситуация так хороша, что просто грех ее проигнорировать.
– Надоело носить камуфляжный шов пятнадцать лет? – насмешливо спросил мой наблюдатель и, не ожидая ответа, радостно выпалил: – Все! Конец подполью! Операция утверждена, а тебя Совет Братства утвердил Великим Магистром.
– Магистром? – изумленно переспросил я.
– Да, так проще добиться успеха в восстании.
– Но у меня нет опыта руководства?
– Это у председателя нет опыта? – пошутил Клумов и перешел на деловой тон: – Время «Ч» назначено на четверг в 16 часов 30 минут. На подготовку осталось три дня.
– Так мало времени? Успеем ли? – засомневался я.
– Тебя просто не узнать. То дрожишь от нетерпения, а теперь прячется в кусты. Готовь приказы немедля. – Клумов дружелюбно потряс меня за плечо и добавил: – Не робей друг. Мы победили с тобой смерть, так неужели спасуем перед мечтой… Связь по-прежнему – через меня.
– К бою! – сверкнув глазами, ответил я единственному другу.
Затем я писал приказы для партии и передавал устные распоряжения для Братства наблюдателю. Время вышло из спячки и бросило нас в лихорадочный вихрь революции.
Убогость человеческих отношений ведет к примитивизму во всем. Даже захват власти был построен на нелепой ситуации. Мой приказ по армии, включая отряды охранников, гласил о необходимости чистки оружия новым секретным маслом. Время первой и обязательной чистки строго оговаривалось временем 15 часов сегодняшнего дня. Через один, максимум полтора часа после чистки должна произойти полимеризация масла, и оружие выйдет из строя.
Я набрал код одной из казарм и включил телеэкран. Солдаты на экране вскрывали банки с маслом. Я взглянул на часы, было пятнадцать часов и две минуты, и включил другую казарму. Здесь автоматы уже разобрали, и солдаты окунали тампоны в оружейное масло.
– Операция должна начаться в назначенный срок, – приказал наблюдателю.
– Да, несомненно, – обыденно ответил наблюдатель и взялся за телефонную трубку, с интересом следя за начавшейся на экране агонией государства.
– Это операционная? – спросил в трубку Клумов, немного подождал и добавил на первый взгляд безобидную фразу: – Операция начнется в назначенный срок. Готовьтесь.
Я, молча, пожал Клумову руку. Клумов ответил легким нажимом ладони и блеском глаз.
Старый Мир попал в нашу ловушку, до смешного простую, но крепкую. Армия гибла с каждым движением масляного тампона. Мир рушился и рождался новый.
Наконец я сорвал ложный шов и маску. Взглянул в зеркало, но и там увидел прежнее сомнение.
… Я вошел в зал связи, и сомнение утонуло в подсознании. Стук телетайпов, возбужденный разговорами по телефонам штаб Братства, бегом исполняющие приказы связники – все это окрыляло, вырывало из сознания размышление о вечном, подчиняло сознание текучке момента.
Власть практически бескровно перекочевывала в руки Братства! В этот ответственный момент Братство проявляло удивительные примеры мобильности, решительности, смелости и ума. Партия, давно лишенная духовного стержня и разлагающаяся в пороке, могла оказать лишь вялое и трусливое сопротивление.
Меня только удивляло безразличие к происходящему со стороны народа. Братство взяло власть, но отдавать ее было некому. Двухвековой путь к «социальному равенству» лишил народ ярких личностей, превратил в равнодушное и послушное стадо. Все сердца способные трепетать страстями были в Братстве. Весь ум и совесть нашего государства были в Братстве.
