«Труп», — подумал Нурдин. Его охватила ледяная дрожь. Он разом забыл о Сундсвалле и Йогтбёле, где родился и вырос, подошел к машине и толкнул ногой лежавшего.
Мужчина дернулся, как от удара электрическим током, выполз из-под машины и поднялся на ноги. Держа в руке переносную лампу со шнуром, он вытаращился на гостя.
— Полиция, — сказал Нурдин.
— Мои документы в порядке, — быстро сказал мужчина.
— Я в этом и не сомневаюсь, — ответил Нурдин.
Владелец гаража выглядел лет на тридцать, был худощав, с темными глазами, вьющимися волосами и ухоженными бакенбардами.
— Итальянец? — спросил Нурдин, который не слишком-то разбирался в иностранных акцентах и узнавал только финский.
— Швейцарец. Из немецкой Швейцарии. Кантон Граубюнден.
— Ты хорошо говоришь по-шведски.
— Я уже шесть лет здесь живу. Что вам угодно?
— Мы хотели бы встретиться с одним из твоих приятелей.
— С кем?
Внимательно глядя на него, Нурдин сказал:
— Он ниже и немного полнее тебя. Волосы темные, довольно длинные, глаза карие. Ему около тридцати лет. Мы не знаем, как его зовут.
Мужчина покачал головой.
— У меня нет приятеля, который бы так выглядел. И вообще у меня не много так знакомых.
— Не так много знакомых, — с доброжелательной улыбкой поправил его Нурдин.
— Да. Не так много знакомых.
— Однако я слышал, что здесь бывает много народу.
— Они приезжают с машинами, если хотят что-то отремонтировать. — Он немного подумал и объяснил: — Я занимаюсь ремонтом. До обеда работаю в мастерской на Рингвеген. Все немцы и австрийцы знают, что у меня здесь гараж, поэтому приезжают, чтобы я даром ремонтировал их автомобили. Некоторых я вижу впервые. Их так много теперь в Стокгольме.
— Тот, который нам нужен, — сказал Нурдин, — носил черный нейлоновый плащ и бежевый костюм.
— Нет, мне это ни о чем не говорит. Я не помню никого похожего. Это точно.
— У тебя есть друзья?
— Друзья? Несколько немцев и австрийцев.
— Кто-нибудь из них был здесь сегодня?
— Нет. Они знают, что я занят. Я ремонтирую ее днем и ночью. — Он указал измазанным в масле пальцем на машину. — Мне нужно отремонтировать ее до Рождества, чтобы ехать домой, к родителям.
— В Швейцарию?
— Да.
— Эту машину нелегко будет отремонтировать.
— Нелегко. Я заплатил за нее только сто крон. Но я приведу ее в порядок. Я хороший специалист.
— Как тебя зовут?
— Хорст. Хорст Дике.
— А меня Ульф. Ульф Нурдин.
Швейцарец показал в улыбке крепкие белые зубы. Он производил впечатление приятного и порядочного парня.
— Так, значит, Хорст, ты не догадываешься, о ком я говорю?
Дике покачал головой.
— Мне очень жаль, но я не знаю.
Нурдин совсем не чувствовал себя разочарованным. Как и ожидалось, информация оказалась бесполезной. Если бы с уликами не было так туго, ее вообще не стали бы проверять. Однако Нурдин не спешил уходить, ему не хотелось снова в метро, переполненное раздраженными людьми в промокшей одежде. Швейцарец явно хотел помочь ему. Он спросил:
— А что вам еще известно? Ну, об этом человеке.
Нурдин немного подумал и ответил:
— Он смеялся. Громко.
Лицо Дике просветлело.
— Тогда я, кажется, знаю. Он смеялся вот так. — Дике открыл рот и издал блеющий звук, резкий и пронзительный, как крик бекаса.
Это было настолько неожиданно, что Нурдину понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. С большим опозданием он сказал:
— Наверное.
— Да, да, — молвил Дике. — Теперь я понял, кого вы имели в виду. Невысокий темный мужчина.
Нурдин насторожился.
— Он был здесь четыре или пять раз. Может, и больше. Но имени его я не знаю. Он приезжал с испанцем, который хотел продать мне запасные части. Испанец приезжал много раз. Но я не купил.
— Почему?
— Слишком дешевые. Наверняка краденые.
— А как звали того испанца?
Дике пожал плечами.
— Не знаю. Пако. Пабло. Пакито. Как-то так.
— А какая у него была машина?
— Хорошая. Белая «вольво-амазон».
— А у того, который смеялся?
— Не знаю. Он приезжал с испанцем и всегда выглядел пьяным. Но он не сидел за рулем.
— Он тоже испанец?
— Не думаю. По-моему, швед.
— Когда он был здесь в последний раз?
— Три недели назад. Может, две. Я точно не помню.
— А того испанца ты потом видел? Ну, Пако или как его там?
— Нет. Он, наверное, уехал в Испанию. Он продавал запчасти, потому что ему нужны были деньги. По крайней мере, он так говорил.
Нурдин снова задумался.
— Так ты говоришь, тот мужчина выглядел пьяным. А может, он был одурманен? Находился под действием наркотика?
— Не знаю, — пожал плечами Дике. — Мне показалось, что он просто пьян. Хотя всякое может быть. Наркоман? Почему бы и нет? Тут почти все наркоманы. Если не пьют, то употребляют наркотики. Разве не так?
— А ты не знаешь, как его звали или какая у него была кличка?
— Нет. Но пару раз в машине с ними была девушка. Высокая, с длинными светлыми волосами.
— Как ее звали?
— Не знаю. Но у нее есть прозвище…
— Какое?
— Белокурая Малин. Так мне кажется.
— Откуда тебе это известно?
— Я еще раньше видел ее в городе.
— Где именно?
— В ресторане на Тешергатан, недалеко от Свеавеген. Туда ходит много иностранцев. Она шведка.
— Кто? Белокурая Малин?
— Да.
