В тот же день около половины шестого Мартин Бек собрал всех сотрудников на совещание в штаб-квартире расследования. Нурдин и Монссон уже вернулись, так что коллектив был почти в полном составе. Отсутствовал лишь Хаммар, который на праздники уехал из Стокгольма. Он знал, как мало событий произошло за сорок четыре дня интенсивного расследования, и считал маловероятным, что оно внезапно оживится между Рождеством и Новым годом, когда и преследователи, и преследуемые по большей части сидят дома, икают от обжорства и ломают себе голову над тем, что сделать, чтобы денег хватило до января.
— Так, значит, отсутствует страница, — довольно подхватил Меландер. — И кто же ее взял?
Мартин Бек и Кольберг обменялись быстрыми взглядами.
— Кто-нибудь из вас может сказать о себе, что является специалистом по части домашних обысков? — спросил Мартин Бек.
— Я, — равнодушно ответил Монссон со своего места у окна. — Если нужно найти что-нибудь, я это разыщу.
— Хорошо, — сказал Мартин Бек. — В таком случае обыщи квартиру Оке Стенстрёма на Черховсгатан.
— Что я должен искать?
— Страницу из полицейского протокола, — объяснил Кольберг. — Номер 1244. В тексте, по-видимому, упоминается Нильс Эрик Ёранссон.
— Завтра, — сказал Монссон. — При дневном освещении искать намного легче.
— Хорошо, — согласился Мартин Бек.
— Ключи получишь у меня завтра утром, — добавил Кольберг.
Ключи, собственно, лежали у него в кармане, но он собирался, перед тем как предоставить Монссону свободу действий, убрать из квартиры определенные следы фотографической деятельности Стенстрёма.
На следующий день в половине второго зазвонил телефон на письменном столе Мартина Бека.
— Привет, это Пер.
— Какой Пер?
— Монссон.
— А, это ты. Ну как дела?
— Я в квартире Стенстрёма. Здесь нет той страницы.
— Ты уверен?
— Уверен ли я? — Судя по его голосу, Монссон был крайне обижен. — Конечно уверен. А откуда у вас уверенность, что это именно он взял ту страницу?
— Во всяком случае, мы так полагаем.
— Ну если так, я еще где-нибудь поищу.
Мартин Бек помассировал лоб.
— Что ты имеешь в виду под словами «где-нибудь»? — спросил он, однако Монссон уже положил трубку.
— В архиве ведь должны быть копии, — заметил Гунвальд Ларссон. — Или в прокуратуре.
— Верно, — согласился Мартин Бек.
Он нажал кнопку и переключил телефон на внутреннюю линию.
В соседнем кабинете Кольберг разговаривал с Меландером.
— Я просмотрел твой список.
— Ну и как, тебе пришло что-нибудь в голову?
— Очень многое. Я только не знаю, пригодится ли тебе все это.
— Предоставь решать это мне.
— Там есть рецидивисты. Например, Карл Андерссон, Вильгельм Росберг и Бенгт Вальберг. Все трое — старые воры. Неоднократно судимы. Теперь они уже слишком стары, чтобы работать по специальности.
— Дальше.
— Юхан Гран был сутенером и наверняка продолжает оставаться им. Профессия официанта — это только прикрытие. Еще год назад сидел. А знаешь, каким образом Вальтер Эрикссон стал вдовцом?
— Нет.
— Он в пьяном безумии убил жену табуреткой. Отсидел пять лет.
— Ну и тип, черт возьми.
— Таких субъектов хватает в твоем списке. Уве Эрикссон и Бенгт Фредрикссон были осуждены за нанесение побоев, причем Фредрикссон сидел не меньше шести раз. Судя по некоторым приговорам, там были даже попытки убийства. Торговец подержанными вещами Ян Карлссон — подозрительная фигура. За решетку никогда не попадал, но много раз был близок к этому. Бьёрна Форсберга я тоже помню. Когда-то на его счету была не одна махинация, и его хорошо знали в преступном мире во второй половине сороковых годов. Однако потом он сменил род деятельности и сделал прекрасную карьеру. Женился на богатой и стал солидным финансистом. Он лишь однажды, в сорок шестом году, был признан виновным в мошенничестве. Зато у Ханса Венстрёма длиннющий список прегрешений: от растраты до взлома сейфа. Кстати, что-то я не пойму, чем он занимался.
— Бывший продавец рыбного магазина, — сказал Кольберг, заглянув в свой список.
— Действительно, двадцать пять лет назад он торговал рыбой на рынке в Сундбюберге. Теперь он уже очень стар. Ингвар Бенгтссон теперь выдает себя за журналиста. Он был одним из пионеров в области подделки чеков. И кроме того, альфонсом. Бу Фростенссон — третьеразрядный актер и известный наркоман.
— Неужели эта женщина никогда не спала с порядочными мужчинами? — сочувственно спросил Кольберг.
— Ну почему же? Таких тоже много в списке. Например, Руне Бенгтссон, Леннарт Линдгрен, Курт Ульссон и Рагнер Виклюнд. Их репутация безупречна.
У Кольберга в памяти было еще свежо все это дело.
— И все четверо женаты, — сказал он. — Им, наверное, дьявольски трудно было оправдаться перед своими женами.
— Нет, в этом деле полиция проявила такт. А тех молодых ребят, которым было около двадцати или того меньше, тоже не в чем упрекнуть. Их в этом списке шестеро, и только один не очень хорошо вел себя. Кеннет Карлссон сидел два раза. В исправительной колонии. Впрочем, это было давно, да и правонарушения не очень серьезные. Тебе что, действительно необходимо, чтобы я покопался в прошлом этих людей?
